Книга Непокорная жена драконьего владыки, страница 44 – Эля Шайвел

Что-то в памяти снова царапнуло мой разум какой-то неуловимой мыслью, но я не смогла за неё уцепиться, потому что мама продолжала визжать на лекаря.

— Ты не знаешь, что такое быть матерью, — продолжала орать взбешённая мама, но в её голосе уже не было уверенности. — Ты не понимаешь, что она должна быть полезной!

— Полезной? — перебил её Калеб, и его голос стал резким. — Полезной для кого? Для вас? Или для ваших амбиций? Джелин — не инструмент для достижения ваших целей. Она — личность, с собственными мечтами и желаниями. Уходите!

Я смотрела на лекаря с восхищением, но в то же время и с растерянностью. Впервые в жизни меня и мои интересы действительно кто-то защищал.

Это было так неожиданно, и я не знала, как реагировать.

— Ты не имеешь права вмешиваться в нашу семью, паршивый лекарь! — прошипела мама, но её голос уже не звучал так уверенно. — Ты не знаешь, жалкий червяк, что я пережила, что мне пришлось сделать, чтобы выжить и поднять её!

— Я не собираюсь обсуждать вашу историю, — резко ответил Калеб. — Но сейчас вы не имеете права обращаться с ней так, как вы это делаете. Джелин — императрица. И имеет право на счастье, и если вы не можете этого понять, то я очень сомневаюсь, что она действительно ваша дочь.

Моя мать, казалось, была в ярости, но в её глазах я увидела что-то другое. Страх, может быть? Она отшатнулась на мгновение, развернулась и, стиснув зубы, вышла из комнаты, оставив за собой гнетущую тишину.

Когда дверь захлопнулась, я почувствовала, как напряжение покидает моё тело.

Я обернулась к Калебу и прошептала:

— Спасибо вам. И простите меня. Мне очень жаль, что вы стали свидетелем этой позорной сцены…

— Вы в порядке, императрица? — спросил лекарь, и его голос стал заметно мягче. — Вам не за что извиняться.

— Я… не знаю, — призналась я, смахивая слёзы с лица. — Я никогда не думала, что она сможет так сильно унижать меня, хотя её слова никогда и не были добрыми. Но в этот раз я чувствовала себя особенно беспомощной.

Старик подошёл ближе и сел на ближайший стул, ласково похлопав меня по плечу. Его присутствие внушало мне спокойствие и поддержку.

— Ты не беспомощна. Ты сильнее, чем ты думаешь, — сказал он. — У тебя есть право на свои чувства, и ты не должна позволять никому, даже своей матери, говорить с тобой так.

Я кивнула, но в глубине души всё ещё чувствовала себя несправедливо обиженной.

Я понимала, что Калеб прав, но это не облегчало боли от слов, которые произнесла моя мать.

Я всегда хотела, чтобы она гордилась мной, но теперь это казалось невозможным.

— Она всегда была такой, — призналась я, глядя на пол. — Я надеялась, что когда вырасту, она изменится. Но ничего не меняется.

— Люди не меняются, если не хотят, — сказал Калеб. — Но ты можешь изменить своё отношение к ним. Ты должна научиться защищать себя и свои желания.

— Но как? — спросила я. — Больше всего я боюсь, что выросла такой же… как мама.

— Начни с принятия себя, — добродушно сжав мою руку, ответил старик. — Пойми, что ты имеешь право на свою жизнь, на свои мечты и на своё счастье. И присмотрись к Владыке. Император тоже имел очень несчастливое и даже жестокое детство. И ничего справился, даже песни тебе пел по ночам, пока ты болела. Если у него нашлись силы, принять себя и не повторять судьбу своего жестокого отца, то и у тебя есть надежда отличаться от своей матери. Родители дают нам жизнь, но не могут за нас решить, какой именно будет наша жизнь.