Книга Все это было с нами как во сне, страница 62 – Ольга Токарева

— Дедушка… вам плохо? — решила уточнить и заодно завести разговор.

Старик дернулся, посмотрел на меня все тем же пустым взглядом и вновь сосредоточился на своем горе.

Я подхватила старческую руку, спрятав между своими ладонями, вновь повторила вопрос: — Вам плохо?

Незнакомец перевел взгляд на мои руки. Его брови взлетели вверх, в глазах проявились отблески сознания и еще удивительного света радости.

— Леди ждет малыша.

Я дернулась. Совсем расслабилась и забыла, что нужно закрываться от взгляда магов. А старик, по всей видимости, оказался целителем.

— Всего несколько дней от зачатия. Странно… точно сказать не могу. Примерно дней семь — девять, — старец с сияющим лицом продолжил свою речь.

Мне кажется, я не дышала все это время. Тяжело выдохнув, послала Уфе свою благодарность. Моя защитница, в отличие от меня, стоит на страже и рьяно защищает нас.

— Киара! — возмущенно проговорил Андж, остановившись возле нас. — Я ведь просил тебя не выходить из кареты.

— Сначала ты меня разбудил, а потом попросил. И что мне, скажи, после этого делать? Мне всего лишь интересно стало. Вот и выглянула в окно полюбоваться красотами столицы.

— Выходит, я во всем виноват. И вижу, какую красоту ты насмотрела.

Старец тем временем с трудом поднялся и стал внимательно всматриваться в лицо мужа.

— Черты Магарианских ни с кем нельзя спутать, — сказал он. — Молодой человек, не сердитесь на свою супругу. Любопытство часто присуще молоденьким девушкам. Замечу, что вы очень похожи на своего деда. Амиран был одним из достойнейших людей государства. И мне жаль ваших родителей. Я рад, что вам удалось сохранить родовое гнездо.

— Гидьон Шанвейский, как я понимаю, — в ответ промолвил Андж. — На защиту моих родителей не выступил ни один из знатных сиятельных родов. И, к счастью, после всего, что произошло с нашим семейством, я смог оставить своим детям родовые земли. А вы, как я понимаю, за столько лет служения короне лишились всего.

— Не суди строго, — произнес старец, бросив виноватый взгляд на мужа и тяжко вздохнув, вновь сел на прежнее место.

Я с недоумением переводила взгляд с Магарианского на старика и обратно. Вид сгорбленной осунувшейся старческой спины наводил жалость и сострадание.

— Андж. Можешь объяснить. Откуда ты знаешь этого человека?

— Я читаю новости. Во вчерашнем утреннем выпуске увидел заметку: «Придворный королевский целитель Гидьон Шанвейский выгнан из дворца за попытку отравления принцессы Ревиталь Тиарской. Но наш король милостив. За долгое служение короне Даариан Тиарский оставил жизнь Гидьону». И, как я понимаю, лишил графских родовых земель и всех сбережений.

— Сто лет. Я служил родителям Даариана. Держал на руках его новорожденных детей. Заботился об их здоровье. А теперь меня позорно оклеветали, — прошептал старец, вновь смотря перед собой невидящим взглядом.

Из всей его пламенной речи мой разум обозначил слова о новорожденных детях.

— Андж. Целитель нам позарез нужен. У меня роды через девять месяцев. Кто будет рядом со мной стоять и следить за процессом появления на свет нашего первенца, — вцепившись в рукав мужа, выпрашивала его согласие.

— Но ты ведь понимаешь, что обвинение Шанвейского весьма серьезное, — не уступал Магарианский.

— Ну, какое обвинение. Сам посуди. Гидьона подставила эта неугомонная неврастеничка. Земли у тебя не смогла отжать, устроила скандал отцу, вот он и сделал ход конем, пожертвовав очередной пешкой. Да если бы жизнь моего ребенка была действительно под угрозой, я бы под землей вражину похоронила, — с возбуждением проговорила я, наблюдая, как муж, расстегнув пуговицы, снял камзол и накинул мне на плечи.