Книга В сердцах холодный лед, страница 55 – Ольга Токарева

Камаир сказал, что боль будет, но терпимая. Вскоре графиня уснет, а когда проснется, не будет испытывать никакого дискомфорта.

Естественно, когда придет время, я расскажу Киаре о том, что она уже никогда не сможет иметь детей. Представляю ее гнев. Но, подумав, моя умная малышка успокоится и поймет, что стать фавориткой герцога Арвайского намного престижней, чем быть его любовницей. И последний аргумент: Киара меня любит. А влюбленная женщина на многое закрывает глаза».

Всеми этими размышлениями Аргаир больше успокаивал себя, но где-то в глубине души ощущал мерзкий осадок от всей этой ситуации и понимания, что не должен был так поступать с Киарой. Но страх потерять ее был выше. Впервые в жизни канцлер любил и понимал, если он не предпримет жестких мер, то графиня Корхарт махнет подолом платья и уйдет. Слишком горделива и своенравна. Поэтому он сделал все, чтобы она сдалась и осталась с ним.

Постояв еще немного, Аргаир тяжко вздохнул. Душа горела от несправедливости и от того, что пришлось сделать. Закрыв глаза, канцлер молча взвыл, беззвучно ударив по деревянной поверхности двери, прошелся по ней пятерней, сжав со всей силы пальцы. Постояв еще немного, Арвайский открыл глаза. Повернувшись, медленно направился в покои…

Проснулась я резко и рано, а причиной стал жар тела и неприятный зуд кожи. И он не был в определенной части тела, а гулял волнами от макушки головы и заканчивался жжением на подошве и пальчиках ног.

Подтянув левую ногу, я с наслаждением потерла пятку. Спросонья показалось, что в ней было сосредоточение всей чесотки. Начесывая кожу, закатила глаза от наслаждения и постанывала в удовольствии, бормоча: — Ох ты ж, Боже мой, как же хорошо. Давно такого кайфа не испытывала. М-м-м… вот это полный улет.

В какой-то момент осознала, что на моей пятке грязь, и я забила ею всю свободную часть ногтевых пластин.

Волосы на голове встали дыбом от мысли: «Я стала лунатиком и блуждала всю ночь по герцогскому замку, а затем по парку».

От осознания, что совершенно ничего не помню, подскочила, как ошпаренная.

Прикоснулась к светильнику, стоящему на прикроватной тумбочке, тут же высунула ноги из-под одеяла, задрав по самое никуда ночную рубашку, с изумлением рассматривая свисающие с ног рваные ленты ткани бледно-серого цвета.

— А это что еще за дрянь со мной приключилась?

Осторожно подцепив пальчиками тончайшую полоску, поднесла ее ближе к магической свече. Полоска пергамента была настолько тонкой, что через нее спокойно проникал свет.

Я приблизила лоскут к лицу, дунула на него, наблюдая, с какой легкостью он взлетел вверх и плавно опустился.

— Коронавирус вам в помощь. Это где, спрашивается, я умудрилась тебя подхватить?

Подцепив край тончайшей ткани, разорвала, проверяя на прочность, а затем потерла ее между пальцами. И только увидев тонкую скрутку, поняла, что она мне напоминает.

Было дело, в прошлой жизни загорала один раз и не заметила, как уснула. Вот после такого загара кожа слезала похожими полосками, но в разы меньше по размерам.

Вскочив с кровати, с изумлением смотрела, как из-под сорочки на пол посыпались полоски отвалившейся кожи.

— Ёперный театр! Что вообще происходит?

Скинув ночную рубашку, осмотрела себя и стала нервно стряхивать с тела отмершие частички кожи.