Книга Объект 11, страница 73 – Евгения Аннушкина

— Почти угадал.

Я помнила себя и остальных подростками. Нас тогда вполне можно было назвать воинственным населением.

— Планета принадлежит Пхенгу.

— Планета принадлежит Пхенгу.

Молчание придавило могильной плитой. Мы оба понимали, что это значит. Пхенг очень не любил расставаться с тем, что считал своим.

— Ты что-то там говорила про развязывание войны? — спросил он после паузы. — Так у нас и другие поводы найдутся.

— Пхенг очень дорожит своим местом в Содружестве. И репутацией правового государства тоже. Такой… Эталон. Идеальная правовая система, в которой каждый винтик, каждый даже самый незначительный гражданин ощущает себя на своем месте и в безопасности.

Шиндари подобрался. Взгляд его стал серьезным и внимательным. Он явно понял, куда я клоню.

— И у тебя есть что-то, что эту идиллическую картинку разрушает.

— Верно.

Я встала и подошла к экрану, на который бортовой компьютер выводил изображения с внешних камер. Там был космос, необъятный, безграничный, сотни миллиардов звезд, а человечеству все еще слишком мало места. Когда-то это погубило Землю-0, колыбель человечества. Теперь продолжается на просторах Галактики. Остановится ли человечество когда-нибудь в бесконечной экспансии?

— Это не совсем обычная планета, — начала я издалека. — Как и на Нергии, обычные люди не могут долго на ней находиться.

— Но ты сказала, что это твоя родина. Как так?

— Я там… Родилась. Если это можно так назвать. И выросла. И не только я, но и другие… Участники? Скорее, подопытные. Объекты проекта “Новое поколение”. — Говорить об этом было сложно. Гораздо сложнее, чем признаваться Альфару, почему я решила предать Пхенг.

Нейдан распахнул глаза, когда понял, о чем речь.

— Эксперименты над разумными…

— Стоит ли говорить, что у новорожденных младенцев никто согласия не спрашивал? А родителей у эмбрионов, выращенных в инкубаторов, естественно, не было. Я не знаю, кто был донором биоматериалов. И знали ли они об эксперименте.

Нейдан шумно выдохнул. То, что он услышал, было не просто нарушением соглашений Содружества. Это был плевок в лицо все цивилизованной Галактике. Только инсектоиды бы остались равнодушными с их прохладным отношением к индивидуальной личности в принципе. Но в этом редком случае они остались бы в меньшинстве.

Я вдруг обнаружила, что Нейдан подошел и стоит за моей спиной. Совсем рядом, я бы могла откинуть голову назад и опереться о его плечо.

Чувствовать его вот так близко оказалось приятно. Хотя обычно я не терпела других в своем личном пространстве. Но наглый нергит уже настолько ощущался “своим”, словно врос под кожу. Даже остальных с Ц189, которые, по сути, были моей единственной семьей, странной, уродливой, но семьей, я настолько близко не подпускала. Ведь никогда нельзя было быть уверенной, что завтра нам не отдадут новый приказ, который все разрушит. Что новое задание не сделает нас врагами.

Наверняка я пожалею об этом. Но если не сделаю, пожалею больше.

Я прикрыла глаза и откинулась назад, прижимаясь спиной к мужской груди. Стало еще приятнее.

Это слабость… Но слабости свойственны живым людям. А мне очень хотелось быть человеком, а не идеальным, но бездушным объектом Одиннадцать.

Нейдан чуть помедлил, но обхватил меня за плечи. Стало совсем хорошо и почти не страшно. Не страшно кидаться в безумную самоубийственную авантюру — попытку переиграть Пхенг.