Книга Землянка Для Варвара!, страница 2 – Мила Романова

Дверь лаборатории распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнула. Тяжелые шаги. Несколько человек. Они говорили на том же гортанном языке, резко, отрывисто. Что-то искали?

Я слышала, как летят на пол ящики, как бьется стекло. Мужской смех. И вдруг, тишина. А потом мою дверцу шкафа дернули.

Яркий свет ослепил. Меня схватили за шкирку, как котенка, и вышвырнули на пол. Я упала, больно ударившись коленями, и подняла голову. Вокруг стояли воины. Высоченные, в черных доспехах, с суровыми лицами, испещренными шрамами. Но мой взгляд приковал тот, кто стоял в центре.

Он был выше остальных. Густые темные волосы падали на широкие плечи, перехваченные кожаным ремнем. Глаза, холодные, серые, как лед на горных вершинах, смотрели на меня с таким выражением, будто я была насекомым, случайно попавшим в поле зрения. Четкая линия челюсти, сжатые губы, шрам над левой бровью.

Он шагнул ко мне, и я инстинктивно отползла назад, пока спиной не уперлась в стену. Он наклонился. Медленно, хищно. Его рука, тяжелая и горячая, схватила меня за подбородок, задрав лицо вверх. Пальцы сжались до боли, заставляя смотреть в эти ледяные глаза.

— Человек, — произнес он. Голос низкий, с хрипотцой, от которого по коже побежали мурашки. Не от страха? Или именно от страха? Я уже не понимала.

— Пожалуйста… — выдохнула я. — Я ученая. У меня нет оружия. Я…

Он резко дернул меня вверх, ставя на ноги. Я пошатнулась и уткнулась носом в его грудь. Жар его тела ощущался даже сквозь одежду.

— Молчи, женщина, — оборвал он. — Ты, мой трофей.

И прежде чем я успела сказать хоть слово, в шею впилось что-то.

Сознание поплыло, но последнее, что я запомнила, его глаза, смотревшие на меня сверху вниз, и рука, подхватившая падающее тело.

Сознание возвращалось медленно, кусками.

Сначала, запах. Терпкий, дымный. Незнакомый, но почему-то проникающий глубоко в легкие, заставляющий сердце биться чаще.

Потом, звуки. Треск огня. Приглушенные голоса снаружи. Скрип кожи под чьими-то шагами.

И наконец — ощущение собственного тела. Я лежала на чем-то мягком, но колючем. Меха? Подо мной, надо мной, вокруг. И холод. Проклятый холод пробирался даже сквозь ворох шкур.

Я открыла глаза.

Надо мной нависал полог шатра. Темно-серый, с грубой вышивкой. Тусклый свет пробивался сквозь щель у входа, рисуя пляшущие тени на стенах.

Я попыталась сесть, и замерла.

Запястья были стянуты кожаным ремнем. Не больно, но крепко. Конец ремня уходил куда-то в глубину мехов, привязывая меня к тяжелому деревянному столбу, служащему опорой шатра.

— Очнулась.

Этот голос я узнала бы из тысячи. Низкий, с хрипотцой, режущий слух, как лезвие ножа. Я дернула головой в сторону звука.

Он сидел в паре метрах от меня, на грубо сколоченном табурете, перебирая какие-то металлические пластины. Тот самый. Сероглазый. Без доспехов, только простая темная рубаха, распахнутая на груди, и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. Волосы влажные, будто он только что умывался, и от этого казались еще чернее.

Он даже не смотрел на меня. Перебирал свои железяки, и на лице, ни тени эмоций.

— Где я? — мой голос сел, превратившись в хрип. Я надеялась…что он может… на нашем. — Что вы со мной сделали?

— Ты в моем шатре, — ответил он, не поднимая головы. Ого, образованный — В центре лагеря. Мы двинемся на север, как только рассветет.