Книга «Аленка» шоколадка, страница 61 – Мила Романова

Толик погиб. Его похоронили через неделю после аварии. Я, естественно, на похоронах не была. Да и вообще ничего не знала – почти две недели была без сознания. Если бы не Лара, которая после разговора со мной по телефону забеспокоилась и заставила Вовчика ехать ко мне, вообще не понятно чем бы все закончилось. Вернее, все как раз понятно. Похорон было бы двое. Но видно, не пришел еще мой час, уберег меня для чего-то Бог.

Синяя слюдяная папка пропала. Лара рассказала, что увидела аварию на дороге, и интуитивно выбежала к машине. Так она увидела меня. Там было очень много народу, пока приехала милиция. Так что папку мог взять кто угодно. В милиции, куда меня потом тоже вызвали, среди вещей, которые показывал следователь, папки не обнаружилось.

Я все больше убеждалась в том, что именно она и стала причиной гибели Толика, а также тех испытаний, что вынесла я. В милиции я ничего не рассказала. Официальная версия гласила – Толик не справился с управлением машины. Его занесло на встречную полосу, прямо под проходящий большой рейсовый автобус. Слава Богу, что в автобусе никто не пострадал.

Вот и все. Ларе же я напротив, все рассказала, как только могла разговаривать. Лара забеспокоилась. Она нашла в моей сумке ключи от квартиры, пока я была без сознания. Потом они с Вовчиком поехали ко мне домой, собрали вещи и перевезли их к себе. Но об этом Лара ничего не говорила до тех пор, пока меня не выписали из больницы. Потом, когда меня выписали, она заставила меня сходить в парикмахерскую, коротко остричь волосы и перекраситься в черный цвет. Дальше она принялась за мою одежду. Все было переделано до неузнаваемости. Когда я подходила к зеркалу – пугалась, – я это или нет.

«Тебе надо исчезнуть навсегда, – говорила Лара, – иначе они тебя найдут и убьют. Поэтому пока будешь жить у нас, а там время покажет. В квартиру не ходи, может, они тебя там ждут».

Конечно же, я Лару не послушала. Уже в новом образе, в первый же день, когда я оказалась в городе одна, поехала в свою квартиру. В почтовом ящике было несколько писем от мамы и еще письмо с казенным штампом. В квартире лежал слой пыли прямо на разбросанных по комнатам вещах. Я прошла на кухню. Первое что бросилось в глаза это две немытые и засохшие чашки от кофе. Сразу нахлынули горькие воспоминания. Достала телефон и позвонила маме. Долго успокаивала ее и убеждала, что все в порядке. Сказала, что мне просто нужно было уехать, поэтому пропала. Конечно, врать не следовало, но ведь существует в мире понятие необходимой или вынужденной лжи, пришлось придумать про поездку. Пообещала часто выходить на связь. Нужно было сказать маме, что звонить и писать по старому адресу больше не следует, но ведь это надо как-то объяснить, опять пригодилась история про поездку. Договорились, что как только устроюсь на новом месте, обязательно свяжусь с ней. Мама, кажется, успокоилась. После разговора на душе стало легче.

Смотрела я на свою квартиру, как на осколок старой жизни, и понимала, что возврата в прошлое нет…

Письмо в казенном конверте обязывало меня «освободить ведомственную квартиру в срок до…». Число было завтрашнее. Мне предлагали явиться «туда-то» и «туда», где мне будет предложена другая жилплощадь… Я поняла, что осталась без квартиры. Решила пройтись по моему, когда-то такому уютному дому. Счастливые моменты из прошлой жизни то и дело будоражили сердце, воспоминания нахлынули… Вот темное пятно на ковре – это Филя случайно пролил стакан с водой и краской. Мы тогда рисовали нашу семью… Краска так и осталась на ковре, как и воспоминания… Нужно было собрать кое-какие вещи, поэтому пришлось искать сумку. Перебирая разбросанные на полу вещи, наткнулась на мягкого котенка – Филину игрушку. Она была вся в пыли, на мордочке отпечатался чей-то грубый след. Взяв сумку в руки, огляделась вокруг, взгляд упал на фотографию на стене, где были Владилен, я и Филя. Положив в сумку фотографию, еще раз огляделась, мысленно прощаясь. Я уходила отсюда навсегда.