Книга «Аленка» шоколадка, страница 92 – Мила Романова

Вчера увидела, как Сергей Иванович разговаривал с Ольгой в коридоре, и подумала, что пройдет немного времени, и горе уступит место радости. И родится новая любовь, потому что жизнь продолжается.

Я давно заметила, что Сергею Ивановичу нравится Ольга, но он не показывал своих чувств, сдерживался. Кто знает, кто знает… Может они будут счастливы вместе.

А вот меня мама с Ольгой замуж так и не отдали, хоть и старались. Мама даже грозилась уехать и обижалась. Но потом успокоилась и осталась. С господином Отто Штрайбергом мы давно развелись, и он женился на молодой зеленоглазой красавице. Сначала он иногда звонил и, даже, присылал денег, но потом, наверное, ему это надоело, и он пропал из моей жизни во второй раз. Надеюсь на этот раз навсегда.

Кристя чувствовала себя хорошо. Она была «ребенком нашего полка». Ее все любили, и она чувствовала себя радостно и свободно. Мы периодически ее обследовали и удивлялись результатам. Вот, дамы и господа, на что способна любовь. Это самая большая сила и самое сильное лекарство. Кристя уже ходила в школу, хорошо училась, и мне не верилось, что когда-то она ни слова не знала по-русски.

Да, кстати, дружила Кристя исключительно с мальчишками, поэтому любила играть в футбол, в войну или казаков-разбойников. Она выросла, загорела и постоянно ходила со сбитыми коленками. Теперь она не напоминала маленькую принцессу, а была скорее похожа на маленькую разбойницу из сказки о снежной королеве. Кстати, это была любимая Кристинина сказка.

Филя продолжал жить и работать в Москве. У него это хорошо получалось. Он приезжал к нам два раза в год: в отпуск и на Новый год. Его теперь звали Филипп Владиленович. Сын стал совсем взрослым мужчиной, и я гордилась им. Мне нравились его рассуждения, его взгляды на жизнь, его взвешенность и сдержанность. Я чувствовала, что все у него получится, и он далеко пойдет. Но, возможно, я не объективна, ведь я – мать.

Вовчик ушел в свое любимое увлечение: он занимался йогой, практиковал медитации, ездил на различные семинары, читал книжки. И приобщал ко всему этому и нас. А в этом году Вовчик побывал в Индии. Он обрел, как говорил сам, своего настоящего Мастера и ездил в то место, где тот когда-то жил, город Пуну. В этом году собирался ехать в Непал.

Лара увлеклась вышивкой. Она вышивала нитками и бисером, и, учитывая ее дизайнерский вкус, вещи у нее получались потрясающие.

— Нужно открыть лавку и продавать, – смеясь, предлагал Вовчик.

Несколько раз к нам в центр приезжал сын Виктора со своей семьей. Он был очень похож на отца, и я наблюдала за ним с болью в сердце. Наверное, я так и не могла отпустить, Виктор по-прежнему жил в моем сердце.

Ольга частенько меня за это отчитывала:

— Отпусти его, освободи сердце свое, тебе же легче будет. У нас, внутри каждого человека есть, как бы образно сказать, некий «стул», куда может сесть только один человек. И если этот «стул» занят, пусть даже тем, кого уже нет в живых, ты никого другого и не можешь впустить в сердце.

Да, Ольга как всегда была права. Я сама чувствовала много лет, что, только отпустив совсем Виктора, я смогу что-то изменить в своей жизни. Но не могла, хоть и старалась. А может недостаточно старалась?

Вообще, за эти годы, я очень изменилась: не внешне, хотя это тоже, конечно же, произошло. Я изменилась внутренне, я стала другим человеком. Я научилась любить саму себя и прощать себе ошибки и просчеты. Я научилась прощать других. Научилась сопереживать людям и поддерживать их в горе, но не отождествлять себя с ними. И, как оказалось, такая поддержка была гораздо более эффективной. Я стала спокойной и сдержанной снаружи, и легкой и расслабленной внутри. У меня было все: любимая работа, родные близкие люди рядом, уважение, успех, финансовая независимость и много времени, которое я могла подарить себе.