Книга Поцелуй ирлинга, страница 49 – Лена Хейди

— Я считаю, Лира имеет право знать, что является твоим донором, – твёрдо сказал я.

— Может, мы с вами как-то договоримся? – побледнел он. – Вдруг вам нужны не деньги, а что-то другое?

— Угадал, – кивнул я. – Мне кое-что нужно.

— Что? – с готовностью встрепенулся принц. – Артефакты? Мои связи? Акции?

— Информация, – заявил я.

— Какая? – Гринли был озадачен. Но судя по тому, что его лицо начало мрачнеть, он уже всё понял.

— Что случилось с Лирой, когда ей было десять? Расскажи мне эту историю, и я дам тебе неделю на то, чтобы самому признаться своей невесте. Уверен, ты сможешь подобрать такие слова, чтобы она всё поняла и простила. Как ты сам говорил, у неё добрая душа. Так что тебе нечего бояться, – поставил я ультиматум.

— Нет, нет, не поступай так со мной, умоляю! – испугался вампир.

— Иначе я расскажу ей сам. Уже сегодня. Ты должен понимать: у меня контракт с адмиралом, по которому я взял на себя обязательства обеспечивать безопасность его дочери. А то, что какой-то вампир втихую сосёт из неё энергию, – ставит под угрозу её жизнь и здоровье. Я не могу делать вид, что всё в порядке, – покачал я головой. – Обязан отреагировать.

Гринли судорожно вздохнул, глядя на меня с отчаянием.

— Я и так иду тебе на большие уступки, давая целую неделю на то, чтобы признаться самому. Так что соглашайся на мои условия, – подвёл я итог.

Он понуро опустил голову. Понял, что проиграл и деваться некуда.

— Давай, начинай уже рассказывать, – поторопил я его. – Лира может вернуться в любой момент. Итак, ты сказал: «Когда Лире было десять, её…». Её что? Обидели? Оскорбили? Напугали?

— Похитили, – едва слышно произнёс Гринли, глядя на свои руки, сцепленные в железный замок.

— Что? – такое чувство, что меня ударили под дых.

— Её похитили, – уже громче повторил он, поднимая на меня взгляд, в котором плескалась жгучая боль.

— Кто? Как надолго? Их требования? – встревоженно закидал я его вопросами. Десять лет – она же была совсем малышкой!

Раздался хруст: я снова впился пальцами в несчастные подлокотники.

— Каританцы. Лира провела в их плену целый год! – выпалил Гринли. – Её морили голодом, били, издевались и держали в каменном мешке!

Я остолбенел, не в силах дышать от накрывшей меня боли. Год в каританском плену – это просто чудовищно. Такое не каждый взрослый выдержит. А уж ребёнок…

— Именно в тот период началась война с Каританией. Они требовали у адмирала подчиняться их требованиям? Шантажировали дочкой? – догадался я.

— Верно, – со вздохом кивнул Гринли. – Сначала тянули из него деньги, а потом начали ставить условия по военным действиям. Но адмирал не подчинялся. За это Лиру каждый раз жестоко мучали. Разве что не насиловали. А когда её всё же отбили у похитителей и привезли домой – всю в синяках и ранах, со сломанной рукой, худую, как скелет, – в тот же день скончалась её мать. Сердце не выдержало. Она умерла на глазах у Лиры.

Я был настолько потрясён, что не мог говорить. Да после такого у любого крыша поедет. Бедная моя девочка… И адмирал… Врагу не пожелаешь того, что им пришлось пережить.

— Когда Лира была в плену, ей показывали все переговоры с её отцом. И она видела, что в ответ на угрозы избить его дочь, сломать ей кости, вырвать волосы или выбить зубы, он никогда не шёл на уступки. И она возненавидела его за это. Именно поэтому она решила отомстить ему на суде. Но в последний момент передумала, – объяснил Гринли. – Может, в этом есть и моя заслуга.  Я пытался помирить её с отцом. Мягко объяснял, что адмирал был в безвыходном положении и страдал не меньше её. Наверное, она это поняла.