Книга Попаданка с секретом. Заноза для его сиятельства, страница 64 – Алиса Шалье

Прошла неделя с того злополучного ужина, и замок начал казаться мне не домом, а огромным, искусно украшенным склепом. Каждый мой вдох здесь был регламентирован, каждое движение — выверено вековыми традициями Севера. Я чувствовала, как теряю себя, как моя истинная суть алхимика и стихийного мага Жизни растворяется в патоке «правильности», которой меня потчевали с утра до вечера.

​Утро теперь начиналось не с бодрящего запаха кипящих трав, а с шороха шелка. Камеристки приносили платья — тяжелые, расшитые серебром, с жесткими корсетами, которые не давали глубоко вздохнуть. И это было метафорой всей моей жизни в замке: мне не давали дышать.

​— Госпожа, подбородок чуть выше, — мягко, но настойчиво поправляла меня Марта, старшая горничная, прикрепляя к моим волосам массивную ледяную диадему. — Сегодня визит баронессы фон Глиц. Она крайне строго относится к осанке молодых дам.

​Я смотрела в зеркало и видела чужую женщину. Бледная кожа, идеально уложенные локоны, потухший взгляд. Где та Элара, которая могла полдня провести в лесу, разыскивая редкий вид лишайника, и вернуться перепачканная в земле, но абсолютно счастливая? Сейчас я была безупречной витриной рода Северных.

​Норман стал воплощением этой «правильности». Он больше не шептал мне на ухо глупости по утрам. Его поцелуи стали сухими, официальными, словно он боялся нарушить безупречный строй своей новой, идеальной жизни. Он стал Князем до мозга костей, и в этом величии для меня оставалось всё меньше места.

​— Мы должны соответствовать ожиданиям народа, — повторял он всякий раз, когда я пыталась заговорить о своем дискомфорте. — Стабильность Севера держится на незыблемости традиций, Элара. Ты — Княгиня. Ты — эталон.

​Но этот эталон медленно умирал внутри. Магия Жизни в моих жилах, лишенная привычного выхода через алхимическое творчество, начала вести себя странно. Стоило мне расстроиться, как в углу комнаты внезапно пробивался сквозь ледяные плиты буйный сорняк. Стоило мне разозлиться — и цветы в вазах мгновенно засыхали, превращаясь в черный прах. Замок «правил» меня, а я подсознательно разрушала его своей неуправляемой силой.

​Днем я сидела в малой гостиной, вышивая бесконечные узоры на салфетках. Изольда сидела напротив. Ее присутствие было постоянным напоминанием о том, какой я «должна быть».

— Стежок должен быть мельче, Элара, — наставляла она. — Терпение в малом рождает величие в большом. Ваша магия слишком... хаотична. Вам нужно научиться подавлять эти порывы. Настоящая северная леди холодна снаружи и неподвижна внутри.

​«Неподвижна, как покойник», — думала я, до боли сжимая иглу.

​Замок давил на меня своими сводами. Тишина в коридорах была оглушительной. Даже слуги передвигались как тени, боясь нарушить священный покой правителей. Я скучала по звону склянок в своей лавке, по ворчанию Гретты, по смеху горожан, которые заходили просто за пластырем или советом. Там была жизнь — настоящая, грязная, шумная, пахнущая честным трудом. Здесь была лишь имитация жизни, застывшая в вечной мерзлоте этикета.

​К вечеру я чувствовала себя так, словно меня обмотали коконом из паутины. Каждое «правильное» слово, каждое «достойное» действие высасывало из меня магию. Я ловила себя на мысли, что боюсь собственного отражения — в нем с каждым днем становилось всё меньше искр и всё больше льда.