Книга Попаданка с секретом. Заноза для его сиятельства, страница 67 – Алиса Шалье

​Я сошла на мостовую. Здесь пахло дымом из печных труб, снегом и — совсем слабо — сыростью подвалов. Я подошла к двери, достала ключ, который всё это время носила на шее вместо кулона, и вставила его в замок. Дверь поддалась с жалобным скрипом, словно обиженная на долгое отсутствие хозяйки.

​Внутри было темно и невыносимо холодно. Воздух застоялся, пропитавшись запахом пыли и сушеных трав, которые за полгода потеряли свою силу. Я зажгла свечу. Огонек дрожал, выхватывая из темноты пустые прилавки, разбитую колбу на полу и паутину, опутавшую мои любимые весы.

​Я опустила сундук на пол и села на него, закрыв лицо руками. Тишина лавки была другой — не давящей, а выжидательной. Здесь не было прислуги, не было Изольды с её наставлениями, не было Нормана с его политическими интересами. Была только я, Элара, и мой «пыльный сарай».

​Я чувствовала себя опустошенной, но где-то в самой глубине души, под слоями обиды и боли, начало пробиваться маленькое, упрямое тепло. Я вернулась. Пусть без титула, пусть в холод и нищету, но я снова была собой.

​— Мы еще повоюем, — прошептала я в темноту, глядя на свой старый котел. — Мы еще покажем им, на что способна детская забава.

Первая ночь в лавке была испытанием на прочность. Я спала на узкой кушетке в задней комнате, не снимая плаща, под всеми одеялами, что смогла найти в старом сундуке. Магия Жизни внутри меня едва теплилась, согревая лишь самые важные органы, пока иней на окнах рисовал причудливые, колючие узоры, так похожие на холодную улыбку Изольды.

​Утро встретило меня суровым серым светом и оглушительной тишиной. В замке в это время уже вовсю кипела жизнь: слуги разносили горячую воду, на кухне шкварчало масло, а Норман наверняка уже сидел в кабинете, чеканя распоряжения. Здесь же единственным звуком было мое собственное дыхание, вырывавшееся облачками пара.

​Я встала, чувствуя во всем теле свинцовую тяжесть. Нужно было что-то делать, иначе холод просто поглотил бы меня.

​— Ну что ж, Элара, — прохрипела я, потирая замерзшие ладони. — Ты хотела быть собой. Наслаждайся.

​Первым делом я занялась печью. Старая, почерневшая от времени дровяница была капризной дамой. Мне пришлось потратить добрых полчаса, выгребая старую золу и пытаясь разжечь огонь отсыревшими щепками. Когда в утробе печи наконец весело затрещало пламя, я почувствовала первую за эти сутки победу.

​Затем пришел черед основного зала. Лавка выглядела жалко. Гретта, моя помощница, видимо, старалась поддерживать здесь подобие порядка, но без хозяйской руки «Зеленая склянка» начала умирать. Я взяла веник и начала мести. Пыль поднималась столбом, забивая легкие, оседая на моих волосах и одежде. В замке я бы поморщилась, здесь же я приветствовала эту пыль как старого друга.

​Я методично перебирала запасы.

— Ромашка — в труху. Мята — выветрилась. Корень аира — съеден долгоносиком, — бормотала я, безжалостно выбрасывая в мусорную корзину то, что когда-то было ценными ингредиентами.

​Постепенно, слой за слоем, я счищала с лавки налет забвения. Я отмыла прилавки до скрипа, используя слабый раствор уксуса и магию очищения, от которой кончики пальцев приятно покалывало. Я расставила свои инструменты: весы — в центр, медный котел — на специальную подставку у печи, тетрадь — на конторку.