Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 100 – Ангелина Сантос

— Я заметила.

Он почти улыбнулся.

И тут боль ударила в запястье.

Резкая.

Зелёная.

Я вскрикнула и схватилась за руку.

— Лиара?

Рейнар сразу отступил на полшага, будто боялся, что причинил вред.

— Что?

Повязка на обожжённой ладони светилась. Но боль шла не от ожога.

От другого запястья.

Там, где его пальцы касались меня раньше.

Кожа под браслетом рукава вспыхнула тонкой изумрудной линией. Она проявлялась медленно, как росток под снегом: сначала маленькая точка, потом изгиб, потом узор, похожий на лист, пламя и драконью чешуйку одновременно.

Рейнар побледнел.

По-настоящему.

— Нет, — сказал он.

Я подняла руку.

Метка светилась мягко, но упрямо. Не обжигала уже. Просто была. Тонкая зелёная вязь вокруг запястья, словно сам дом или что-то древнее внутри его крови решило поставить знак там, где никакие бумаги ещё не успели.

— Что это? — спросила я, хотя уже боялась ответа.

Рейнар не сразу смог говорить.

Дождь стекал по его лицу. Глаза стали яркими, почти драконьими.

— Метка связи, — сказал он наконец.

— Какой связи?

Он смотрел на моё запястье так, будто маленький зелёный узор был страшнее любого яда.

— Изумрудного Сердца.

Внутренний двор затих.

Даже дождь будто на миг стал тише.

На галерее показалась Марта. За ней Орин. Чуть дальше — Сивка с раскрытым ртом. Леди Асмера стояла у колонны, слепая, неподвижная, будто ждала именно этого.

И только Горошина, выглянувший из-под водосточного желоба, недовольно сказал:

— Ну вот. Теперь точно не просто вторая.

Горошина испортил момент.

Хотя, если быть честной, момент и без него был сомнительный: я стояла посреди внутреннего двора под ледяным дождём, в мокром платье, после отравления, с ожогом на одной руке и светящейся изумрудной меткой на другой. Рейнар смотрел на моё запястье так, будто там не тонкая зелёная вязь, а приговор всему его роду.

Очень романтично.

Особенно если вспомнить, что минуту назад он меня целовал.

— Внутрь, — сказал он.

Конечно.

Я даже почти рассмеялась.

— Не начинайте.

Он поднял глаза.

— Что?

— Вы опять сейчас начнёте командовать.

— Вы стоите под дождём.

— Знаю. Я здесь была.

— Вы отравлены.

— Уже лучше.

— На вас метка Сердца.

— Вот с этим пока спорить трудно.

— Значит, внутрь.

Он снял с себя плащ, которого на нём, как выяснилось, всё-таки не было. Осознал это. На секунду растерялся. Потом просто шагнул ближе и попытался взять меня за локоть.

Я отступила.

Не потому, что не хотела его прикосновения.

Как раз наоборот.

Именно поэтому.

После поцелуя весь мир стал слишком острым. Дождь касался кожи холоднее, воздух пах сильнее, зелёный свет ламп дрожал в лужах так, будто под камнями двора просыпалось что-то огромное. А метка на запястье пульсировала в такт сердцу.

Моему.

И, кажется, не только моему.

— Лиара, — голос Рейнара стал ниже. — Сейчас не время.

— Для чего? Для объяснений? Для страха? Для того, чтобы делать вид, будто вы меня не целовали?

Орин на галерее резко отвернулся.

Марта сказала:

— Я не слышу. Я вообще старая женщина, у меня слух плохой, особенно когда господа ведут себя как мокрые безумцы.

Сивка издала звук, похожий на подавленный писк.

Рейнар не посмотрел ни на кого из них.

Только на меня.

— Я объясню.

— Когда?

— Когда вы будете в тепле.

— Вот опять. Сначала в тепло, потом в комнату, потом под надзор, потом “это опасно, Лиара”, потом “вы не понимаете, Лиара”, потом дверь закрывается.