Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 140 – Ангелина Сантос

Ларс не отвёл взгляда.

— Да.

— Видите? Чистота уже треснула.

— Трещина не всегда делает вещь бесполезной. Иногда через неё выходит яд.

Арен поднял голову.

Он ещё дрожал после освобождения, но в его глазах уже было больше человека, чем стекла.

— Вы сказали, что я чудовище, — произнёс он.

Голос слабый, но ясный.

Даррен посмотрел на него почти с досадой.

— Арен, мой мальчик, вы и были чудовищем. Просто редким.

— Нет, — сказал Арен. — Я был испуган.

Сердце вспыхнуло.

Небольшая волна света прошла по стеклянным стенам пещеры.

Даррен заметил.

Его улыбка стала тоньше.

— Слова, слова. Этот дом всегда был полон красивых оправданий. Рейнар был испуган, когда запер крыло. Элиана была испугана, когда резала ладонь. Нерис была испугана, когда сбежала. Кайр был испуган, когда подписывал мои бумаги. Как удобно. Страх делает всех невинными.

— Нет, — сказала я. — Страх делает всех честными, если они перестают прятаться за него.

Он посмотрел на меня.

— А вы? Честны?

— Да.

— Тогда скажите: вы хотите Сердце?

Вопрос ударил неожиданно.

Рейнар повернул голову.

Все затихли.

Сердце билось за моей спиной. Огромное, древнее, живое. Оно могло дать силу. Право. Место, которого у меня никогда не было. Не второе, не чужое, не выданное вместо сестры. Моё.

Даррен знал, куда бить.

Он всегда знал.

Я медленно вдохнула.

— Хочу.

Рейнар сжал мою руку.

Даррен улыбнулся.

Победно.

Но я договорила:

— Хочу, чтобы оно перестало болеть. Хочу, чтобы в этом доме дети спали без зелёного огня. Хочу, чтобы кухни пахли хлебом, а не страхом. Хочу, чтобы мёртвые перестали держать живых за горло. Если это называется хотеть Сердце — да, хочу.

Улыбка Даррена потускнела.

— Как благородно.

— Нет. Устала просто.

Марта внезапно сказала:

— Вот это правда.

Даррен резко поднял руку.

Серые люди двинулись.

Один шаг.

Рейнар встал передо мной полностью, но я уже видела: если начнётся бой, Сивка погибнет первой. Может быть, Даррен именно этого и ждал — чтобы Рейнар сорвался, чтобы Сердце снова хлебнуло страха и крови.

— Не огнём, — сказала я.

Рейнар тихо ответил:

— Тогда чем?

Я посмотрела на Сивку.

На её закрытые глаза, на тонкую красную линию у горла, на рыжую прядь, которую она утром наверняка поправляла перед зеркалом. Сивка, которая обнимала меня после оранжереи. Сивка, которая знала, какой чай я люблю. Сивка, которая боялась всего, но всё равно бежала проверять Тави.

Я вспомнила слова Элианы.

“Чудовищами становятся не те, кого сожгло пламя, а те, кто кормит его чужим страхом.”

Значит, нужно лишить его еды.

Я шагнула из-за спины Рейнара.

Он хотел остановить.

Не остановил.

Даррен приподнял бровь.

— Осторожно, леди Лиара. Один неверный шаг…

— Сивка, — сказала я громко.

Горничная не открыла глаз.

— Сивка, если слышишь меня, не бойся за меня. Злись.

Даррен нахмурился.

— Что?

— Ты слышишь? — продолжила я. — Он держит нож у твоего горла, потому что думает, что страх делает людей мягкими. А ты у Марты училась. Страх — это не мягкость. Это топливо. Не отдавай ему.

Сивка едва заметно шевельнулась.

Человек в сером плаще напрягся.

— Молчать, — сказал Даррен.

Я не замолчала.

— Марта.

— Здесь, — сказала она.

— Ты боишься за неё?

— До смерти.

— Тогда злись.

— Уже.

— Орин?

— Да.

— Ты боишься, что не успеешь?

— Всегда.

— Не отдавай ему.