Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 2 – Ангелина Сантос

Мать прижала платочек к губам.

Я посмотрела на отца и вдруг ясно вспомнила, как в детстве он учил меня считать расходы по дому. Нерис в это время играла на клавесине, Эвелин упражнялась в магии света, Селия лежала на кушетке с мигренью, а я сидела рядом с отцом за письменным столом и складывала столбики цифр.

“У тебя практичный ум, Лиара, — говорил он тогда почти ласково. — Это тоже дар”.

Теперь этот практичный ум подсказывал мне, что отец не выдержит, если я начну задавать вопросы. Он и так балансировал на краю пропасти, делая вид, будто всё ещё глава семьи, а не человек, который продал последнюю незамужнюю дочь, чтобы отсрочить позор.

— Лорд Вейр-Арденн уже знает? — спросила я.

Отец отвёл взгляд.

Вот и ответ.

— Послание отправили на рассвете, — произнёс он. — Он примет решение на месте.

— На месте, — повторила я. — То есть у алтаря?

— Лиара…

В его голосе впервые за утро прозвучала просьба. Не отцовская. Человеческая.

Я могла бы сказать, что он не имеет права просить. Что не я брала деньги у драконьего рода. Не я обещала Нерис в жёны мужчине, которого она видела один раз в жизни и после этого три дня рыдала в подушку. Не я закрывала глаза на то, как сестра бледнела при каждом упоминании северного замка.

Но слова застряли.

Потому что, как бы я ни злилась, я знала: если брак сорвётся, дом Ортенов рухнет окончательно. Отец лишится земли. Мать — последних украшений. Селию отправят к дальним родственникам, где её мигрени быстро сочтут капризами. Эвелин придётся искать место компаньонки при какой-нибудь сварливой старухе. Нерис… Нерис, скорее всего, уже мчалась на юг, уверенная, что любовь важнее последствий.

А последствия, как обычно, оставались мне.

— Хорошо, — сказала я.

Мать всхлипнула с облегчением.

И именно этот звук оказался больнее всего.

Не её слёзы. Не страх. Не утренний холод в комнате. А облегчение.

Будто меня уже сняли с полки, завернули в бумагу и отдали кредитору.

Отец подошёл ближе. На мгновение мне показалось, что он обнимет меня. Но он лишь поправил жемчужную булавку у моего плеча.

— Ты сильная девочка.

Я не ответила.

Сильными у нас называли тех, кого можно было не жалеть.

Внизу пахло воском, мокрой шерстью и чужими духами. Слуги двигались по дому тихо, почти виновато. Никто не поздравлял меня. Даже старый дворецкий Мартин, который знал меня с младенчества, только поклонился и не сумел поднять глаз.

У входа ждала закрытая карета с гербом Ортенов на дверце. Герб давно нуждался в новой краске: серебряная ветвь на синем поле облупилась, и теперь казалось, будто дерево не цветёт, а осыпается.

Я остановилась на пороге.

Ветер ударил в лицо сырым ноябрьским холодом. Где-то за голыми липами кричали вороны. Небо висело низко, серое, как плохо выстиранная простыня.

— Лиара, — тихо сказала мать за спиной. — Не заставляй всех ждать.

Всех.

Конечно.

Я спустилась по ступеням.

У самой кареты меня нагнал тонкий голосок:

— Лиа!

Селия выбежала из дома в одной шали, бледная, растрёпанная, с красным носом. Ей было шестнадцать, но из-за вечной хрупкости она казалась младше. В руках она держала маленький свёрток.

— Ты простудишься, — сказала я.

— Возьми. Пожалуйста.

Она сунула мне свёрток в ладони. Тёплый. Завёрнутый в салфетку.

Я развернула край и увидела пирожок с яблоками. Кривоватый, подрумяненный с одного бока сильнее, чем с другого.