Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 35 – Ангелина Сантос

Он быстро, зло стёр её рукавом, схватил лошадку и прижал к груди. Потом попятился к двери.

— Подожди. Я не скажу никому, если ты не хочешь.

Он остановился.

— Но мне нужно понять. Это про Элиану?

Тави зажмурился.

В стене рядом с камином что-то тихо треснуло.

Не как дрова.

Как старое стекло.

Мальчик открыл глаза, посмотрел мимо меня — туда, где над камином плясало зелёное пламя, — и впервые за всё время разомкнул губы.

Звука почти не было.

Только воздух.

Но я всё равно разобрала одно слово:

— Видел.

И тут в коридоре за его спиной раздались шаги.

Тяжёлые.

Быстрые.

Знакомые.

Тави вздрогнул так, будто его ударили. Лошадка выпала из его рук и стукнулась о пол.

На пороге появился Рейнар.

Он посмотрел сначала на мальчика. Потом на меня. Потом на деревянную лошадку у моих ног.

И на выжженные снизу слова, которые теперь были видны даже при слабом свете камина.

Лицо Изумрудного дракона стало страшно спокойным.

— Лиара, — сказал он, и впервые моё имя прозвучало не как обращение.

А как предупреждение.

Рейнар стоял в дверях, и в комнате сразу стало меньше воздуха.

Тави не заплакал. Не спрятался за меня. Не бросился к дяде. Он просто застыл, прижимая руки к груди так крепко, будто деревянная лошадка всё ещё была там, а не лежала на полу у моих ног выжженной правдой вверх.

“Она не умерла в огне.”

Четыре слова.

Всего четыре.

А в Грейнхольме, кажется, хватило бы и одного, чтобы рухнула стена, которую здесь два года подпирали молчанием.

Рейнар не сразу вошёл. Его взгляд был прикован к игрушке. К неровным буквам на обугленном дереве. К детской вещи, которая хранила тайну лучше взрослых.

— Тави, — произнёс он.

Мальчик вздрогнул.

Не от громкости. Рейнар говорил тихо. Но в его голосе было то, что дети слышат лучше всех: попытка удержать себя в руках.

Я наклонилась и подняла лошадку. Не стала прятать надпись. Не стала переворачивать. Просто держала на раскрытой ладони, чтобы не казалось, будто я украла чужую тайну.

— Он пришёл попросить починить игрушку, — сказала я.

Рейнар медленно перевёл взгляд на меня.

— Я вижу.

— Нет, милорд. Вы сейчас видите не это.

В его глазах вспыхнуло зелёное. Быстро, опасно.

— Не начинайте.

— Уже поздно. Начало лежит у меня в руке.

Тави сделал один крошечный шаг назад.

Я заметила. Рейнар тоже. И именно это, кажется, заставило его остановиться там, где другой мужчина уже сорвался бы на крик.

Он выдохнул. Долго. Через нос.

— Тави, иди к леди Асмере.

Мальчик не двинулся.

— Сейчас, — добавил Рейнар.

Второе слово было приказом. Не злым, но каменным.

Тави поднял глаза на меня.

Не на дядю.

На меня.

И я вдруг поняла, как страшно ему снова остаться одному со своим “видел”. Как долго это слово сидело у него в горле, царапало изнутри и не давало говорить ничем другим.

Я присела перед ним.

— Лошадка высохнет к утру, — сказала я спокойно. — Я поставлю её у камина. Никто её не заберёт.

Тави смотрел недоверчиво.

— Обещаю.

Он не кивнул.

Просто чуть разжал пальцы.

Я поставила игрушку на стол, надписью вниз. Не чтобы скрыть от Рейнара. Чтобы Тави не видел её каждую секунду.

Мальчик пошёл к двери. Когда он проходил мимо Рейнара, тот чуть поднял руку, будто хотел коснуться его плеча. Но не коснулся. Пальцы повисли в воздухе и медленно опустились.