Книга Осинка. Чужая сила, страница 39 – Саша Арсланова

Прихватив с собой кость и толкнув лобастой башкой дверь, он оставил меня в одиночестве.

Хорошо сказать – поспи – после таких известий! Да еще заболело все заново, заныло, защипало, даже просто сидеть невмоготу стало!

В спальне оказалось маленькое зеркальце, и я даже застонала, как себя увидела: красное вспухшее лицо, заплывшие щелки глаз с опаленными ресницами и бровями, раздутый в несколько раз нос да разбитые в кровь губы – хороша! Может, этот Дагор меня просто испугался?

Ох! Умыла я лицо, как смогла, приложила к синякам лист капустный – небось, не умру, а завтра и в мастерской можно что-нибудь лечебное найти.

В шкафу с одеждой я отыскала несколько пар штанов да мужские рубахи. И, не колеблясь, надела наряд. Снять грязнущее платье, на котором застыла пятнами кровь, ладно бы своя, так еще и чужая, было огромным удовольствием. И пусть я не вернулась к себе домой, здесь мне было хорошо впервые с того момента, как Рэнн увел меня от родных. Я смогла ополоснуться в теплой воде, а не в ледяной Ключинице. Ни от кого не убегала. И сегодня уже никого не боялась. Я знала, что дедушка Дуб не даст меня в обиду. Все время в доме я чувствовала его незримое присутствие, и хоть он больше не говорил со мной, опасность здесь мне не грозила. Даже Грегг не войдет без моего на то дозволения.

Долго я ворочалась на кровати, пытаясь пристроить свою больную спину да отбитый бок, задремывала на секунду, чтобы тут же подскочить, неловко повернувшись. И собралась уже подниматься, не мучить больше ни себя, ни кровать, как увидела, что не лежу я больше в дубовой комнате моего предка Форра, в самом сердце леса, а стою на берегу реки. А ветер колышет мои веточки, ласково цепляет листочки, не срывая их, только заигрывает, и совсем рядом, у небольшого костерка, сидят мои знакомцы.

— Файро, я не могу поверить в то, что ты натворил, – Терра сидела, обхватив себя руками. – Если она до сих пор жива, она не простит! С чего вообще ты так взбесился, что начал выжигать все вокруг, не юнец уже безусый!

— Да жива она, жива, – поморщился Огонь виновато. – Я же нашел мальчишку, он все там же, на берегу, прибитый, но вполне себе здоровый, а вот ее мне не обнаружить. Грегг хорошо умеет скрываться.

— Ну уж нет, – подумала я. За эти несколько дней нагляделась я на лица прародительские до оскомины, не хочу тут больше подслушивать, надоели мне тайны их страшные. А раз Грегг так прекрасно умеет прятать, поживу пока без них. Довольная своим решением, закрыла глаза и уснула.

Несмотря на то, что зима уже уступала дорогу весне, ночью было холодно. Да и снег, так щедро укрывавший мой Лес, пока не таял, но солнышко начинало пригревать, и совсем скоро побегут ручейки, топя высоченные сугробы, полезут из-под земли первые зеленые росточки. Я проснулась затемно, потянулась от души, поднялась и пошла топить печь. Каждое утро вот уже несколько месяцев начиналось одинаково.

Умывшись студеной водой, натянув теплый тулуп и меховую шапку, я подхватила Форровы лыжи и выскочила на улицу. На крыльце дремал Грегг. Недовольно рыкнув, когда я осторожно через него переступила, он отвернул морду в сторону и продолжил спать. Не знаю уж, где он провел годы своего забытья, но каждую ночь в лесной глуши – а жили мы тут без малого уже целую осень и зиму – волк ночевал исключительно на крыльце. Его не смущали ни осенние дожди, ни лютые зимние морозы, толстая шкура с теплым мехом спасала и от влаги, и от холода.