Онлайн книга «Колдун»
|
Покопался в сумке и вытащил маленькую ступку, отсыпал туда чуть сухой травы и принялся толочь, привычно склонив голову к плечу. — А что это вы делаете? — подошла ближе Маша, заглядывая через плечо, — Заговор на здоровье? — Почти, — улыбнулся Трофим. Ваня потянул носом, хмурясь. Трофим взял ковшик, зачерпнул немного воды и поставил на огонь. Подумал и подлил туда чуть самогона. А затем высыпал траву, помешивая. Виктор Палыч поерзал на месте: — Ох, ребят, чую, что нельзя спрашивать, но вы сами-то кто такие? — Сложно объяснить, — Трофим достал из рюкзака измельченный порошок, открыл его и скривился, чихнув, отмерил чайную ложку и сыпанул следом, тут же убрав ковшик с огня и отставляя в сторону. Почти готово. Дед кашлянул: — Мне батя про таких, как вы, рассказывал, — он дернул головой, — Только я думал, сказки все, он только с войны вернулся, мне лет пять было…Рассказывал про то, как вы танки голыми руками поджигали, окопы движением ладоней рыли, про то, как под огнем выносили раненых, лечили тут же… Маша восторженно охнула, а Сережа подсел поближе. Даже Ваня подобрался, выпрямившись. — А потом он забывать стал… Несколько лет прошло — и только рукой на меня махал, дескать, что еще за сказки, — дед подпер рукой щеку, — Только я эти истории до сих пор вспоминаю. Он помолчал и спросил: — Мы ведь тоже потом не вспомним о встрече с вами? — Кто знает? — Трофим понюхал содержимое ковшика, довольно кивнув, и отпил, чувствуя, как прокатывается горячее зелье внутри, — Скорее всего нет. Будете помнить про болезнь, про страх, а вот про нас… Людская психика так защищается. — Жаль, — потянул Виктор Палыч, наливая себе стопку, — Очень жаль. Трофим дернулся, закрыв глаза, и тут же распахнул их, чувствуя, как затопила чернота радужку. Картинка перед лицом подернулась и выцвела, оставив только яркие пятна на месте людей. Дети светились ярким голубым светом, дед — потусклее, но Трофим довольно кивнул — тот еще десяток лет протянет. А вот Ваня… Трофим подошел ближе, касаясь рукой перетекающих над головой парня потоков черноты и ослепительно белого света. — Что? — поднял он глаза, — Что-то не так? — Все так, — Трофим прошел в комнату и посмотрел на Макса, который уже не стонал, спеленатый стазисным заклинанием. И у него, и у женщины, лежащей на диване, по груди растекались безобразные алые кляксы, пульсируя. Вихри воздушной силы вокруг Макса не прекратили движение, они бились, пытаясь остановить распространение метки. Трофим наклонился, прищурившись, отодвинул мокрые от пота волосы ученика и с интересом уставился на маленькое солнце, будто бы вырезанное на коже прямо под ухом Макса. — Все нормально? — отодвинул занавески Ваня, заглядывая в комнату. Трофим обернулся и поманил того к себе: — Ты видел? Ваня, нахмурившись, наклонился над кроватью: — Это? — ткнул пальцем, — Видел. Думал, Макс татуху сделал обережную. Я не чувствую движения болезни у головы, все вниз спускается, поэтому и подумал… — Обережную, — потянул Трофим и выпрямился, — Нет, Вань, не было у Макса татуировки. — А что это тогда? — Оберег и есть. — А… — Ваня нахмурил лоб, — Кто тогда? Старуха эта что ли? Полуденица? Она потому к нам подошла? С чего бы? — Видно, и ей новые соседи житья не дают. — Или, как сказал бы сам Макс, — Ваня хохотнул, — Он просто очень хорошенький. |