Книга Повесть о граффах, страница 65 – Даша Клубук

— Разумеется, ничего путного он нам не сообщил, – отозвался Август. – Лишь разошелся сердитой тирадой о том, что никому из нас нельзя доверять. А потом…

Август осекся и посмотрел на Филиппа. Тот уставился в стол и отстраненно произнес:

— Потом он сказал, что наконец-то обрел настоящую семью, что его кровная родня – гниль, угнетающая своим смрадом все, к чему ни прикоснется. Сказал, что мечтает отречься от имени.

Мира, занимающая место справа от Филиппа, с готовностью накрыла своей ладонью его ладонь. В ее памяти мелькнуло воспоминание, которое, как ей кажется, она забудет не скоро: двое братьев, некогда стоявших друг за друга горой, вцепились в ожесточенной драке. Первым набросился на брата Филипп, а Нильс, растерявшись лишь на миг, ответил. Черноволосые, озлобленные, они бросали друг в друга удар за ударом, раздирая в кровь костяшки пальцев. Грудь Филиппа беспрерывно вздымалась, его глаза заполонила бешеная пелена, а тело без остановок кидалось на тело брата. «Прекратите, сейчас же прекратите!» – кричала Мира, а Август усиленно пытался их разнять, хватая за плечи то одного, то второго, и вскоре, получив случайный удар под ребра, отстранился.

— Мы повздорили, – сказал Филипп, потирая свой сломанный нос. – В тот же вечер Нильс собрал свои вещи и ушел. С тех пор я его не видел.

Подоплека сломанного носа Филиппа была отныне ясна, а семейная драма оказалась куда серьезнее, чем Ирвелин предполагала вначале. После услышанной истории Ирвелин задумалась, и отнюдь не о Нильсе и его таинственном занятии, а о Филиппе. В детстве Агата Баулин говорила ей, что Филипп из знатных, но на этом ее знания о его семье ограничивались. Да в детстве и не важно, кто ты и откуда, и Ирвелин запомнила Филиппа как обычного мальчишку, время от времени приезжавшего на Робеспьеровскую. Про поместье «Гранатовый шип» она слышала впервые, как и про его знаменитого прадеда. Титулованной жизнью Граффеории Ирвелин интересовалась мало. Королевские дети, герцоги, бароны и баронессы – всю эту знать она никак не выделяла. По ней, так эти мужчины и женщины были обыкновенными граффами, разве что с хорошими зубами и заранее подготовленной пенсией.

— Теперь мы хотим отыскать Нильса, – отвлек ее Август от мимолетных дум. – Узнать, с какой стати он вплел в свои грязные дела Миру и нас.

— А если обратиться к желтым плащам? Они смогут найти Нильса куда быстрее нас.

Не успела Ирвелин закончить свое предложение, как тут же пожалела о нем. Ответил ей Филипп, взглянув на нее через стол с мрачной решительностью:

— Желтые плащи – это крайние меры. Мы попробуем обойтись своими силами.

— К тому же это пока только наши домыслы, так? – добавила Мира.

Вот он, недостаток жизни с известной в королевстве фамилией. Ее отец в свое время обошел этот недостаток стороной, ведь носил он фамилию простых рыбаков, благодаря чему его проступок не наложил на его семью страшное вето. Сейчас под ударом была фамилия барона, и если раскроется, что один из ее членов замешан в преступлении против Короны, то помимо депортации самого преступника (или чего похуже) вся семья будет обречена на громкий позор. Избежать травли семье Филиппа будет трудно.

Если граффу выпал случай родиться в семье титулованной, то с первых осознанных лет он должен помнить негласный закон: твои победы будут воспринимать как должное, а промахи – выставлять на общее осуждение.