Книга Повесть о граффах, страница 68 – Даша Клубук

— Нет, по улице Сытых голубей я никогда не гуляю, там же велосипедисты вмиг собьют! И запахи слишком дурно влияют на моих котов.

— А где же это произошло?

Корнелия оторвала кусок от ржаного хлеба, макнула им в растекшееся по тарелке масло и медленно перевела свое внимание на Ирвелин. Внезапно ее тонкая рука застыла на полпути до рта.

— Ах! Да вы, верно, журналистка! – Она опустила хлеб обратно на тарелку, и самый наглый из котов сиюминутно его проглотил. – Гоняетесь за очередной сенсацией? Работаете в «Упрямом карандаше», не так ли?

— Нет, я не журналист.

— В самом деле? Жаль, заманчивый материал бы получился. Статья об эфемерах и их преступной безалаберности. – Она вернулась взглядом к тарелке, но обнаружив, что ее кусок был благополучно съеден, равнодушно принялась за чай.

Ирвелин с нетерпением продолжила:

— Видите ли, я живу на Робеспьеровской, и мне хотелось бы знать, где именно тот эфемер допустил подобное. Ведь недавно я так же, как и вы, стала жертвой безалаберности эфемера, и…

— Ах! Неужели! Голубушка! – вскричала госпожа Корнелия, чем привлекла внимание всех посетителей. В отличие от Ирвелин, женщина купалась в этом внимании и ничуть не смутилась. – Что же вы сразу не сказали! Нужно срочно писать совместную жалобу на имя короля. Надо лишить этих хамов прав на использование их дара на оживленных улицах! Лишить! Знаете, моя невестка – тоже из эфемеров…

Далее, к разочарованию Ирвелин, Корнелия перешла к перечислению жалоб на собственную невестку. Почтенная женщина так увлеклась, что не заметила, как кошачий взвод полностью уничтожил ее завтрак. Кофе Ирвелин давно остыл, но она продолжала упорно сжимать холодную чашку и кивать, пропуская все услышанное мимо.

— Как, вы сказали, вас зовут? Паулина? – наконец поинтересовалась Корнелия.

— Меня зовут Ирвелин.

— Ирвелин, – повторила она, проговаривая каждый слог с придыханием. – Ирвелин. Какое странное имя.

— Меня назвали в честь граффеорской писательницы, Ирвелин Вуус.

— Не знаю такой, – заявила Корнелия, поправила рукой безукоризненную укладку и наклонилась к собеседнице ближе. – Мы обязаны, милая Ирвелин, объединиться. Создать кампанию против эфемеров во имя блага всех граффов. Сперва подадим жалобу, у меня даже свидетель есть, который сможет подтвердить…

— Свидетель?

— Да, кукловод Олли Плунецки. Он наверняка видел, как тот эфемер сбил меня с ног, когда выскочил из его лавки.

Ирвелин как током ударило. Пока Корнелия продолжала выдумывать стратегию по сокрушению эфемеров, Ирвелин раз за разом повторяла про себя услышанное имя. Так значит, Нильс Кроунроул выходил из лавки кукловода Олли Плунецки.

— Великий Ол, сколько времени! Я совершенно выбилась из графика, – ахнула госпожа Корнелия под конец своего монолога и подняла с колен свой ридикюль. Замочек на ридикюле щелкнул, и она вынула из него лиловую карточку. – Держите, здесь указан мой номер телефона. Позвоните мне сегодня ровно в пятнадцать тридцать пять, у меня будет свободное время. Обсудим все детали.

Не дожидаясь согласия Ирвелин, Корнелия поднялась, кончиками пальцев взяла зонт и принялась пересчитывать своих котов, гуляющих с важным видом прямо по тарелкам. Пара хлопков – и усатые животные обратили свое внимание на хозяйку.

— На выход, мои дорогие.