Книга Повесть о граффах, страница 71 – Даша Клубук

Сегодня торговая улица была полна народу. Граффы на деловой лад блуждали от одного порога к другому и искали лучший повод для опустошения кошельков. Приземистые скамейки, расставленные вдоль всего бульвара, были заняты отдыхающими граффами и очередями из бумажных пакетов.

— Нам сюда.

Август, разодетый сегодня в пухлую охотничью куртку, указал на пеструю витрину напротив особенно лиственного клена. Они подошли к лиловой двери, и Август открыл ее перед Ирвелин.

Как только Ирвелин оказалась внутри, в уши ей ударил настоящий гром из беспорядочных звуков. Все здесь хаотично брякало, звенело, пищало и дребезжало. Узкое помещение было укутано вуалью из дыма, пыли и света, и Ирвелин пришлось прищурить глаза, чтобы хоть что-то разглядеть. Ко всему прочему в лавке было тесно и душно, и Ирвелин сразу захотелось выйти обратно, на свежий воздух бульвара.

— Как в глаза чихнули, ага? – проорал ей Август и вприпрыжку направился прямиком к продавцу, который стоял в окружении десятка покупателей.

— Август Ческоль!

Олли Плунецки был тучным граффом с щеками цвета переспелого помидора. Его добротное брюшко было запахнуто в облегающий жакет, пуговицы которого натянулись, как струны скрипки. Лысина кукловода светилась от пота, а над верхней губой лоснились пушистые темные усы.

— Сколько неосушенных стаканов пунша, сколько потерянных дней!

— Всенепременно их наверстаем, – рассмеялся Август и ответил на его рукопожатие. Похоже, Август имел связи чуть ли не в каждом заведении Граффеории. – Олли, знакомьтесь. Это Ирвелин Баулин.

— Весьма и весьма польщен вашим вниманием, госпожа, – произнес Олли и обнажил пожелтевшие зубы. Ирвелин обошлась кивком. – Какими ветрами к нам, Август? Решили прикупить что-нибудь эдакое у старины Олли?

— Я слышал, у вас в продаже появились говорящие сундуки, – перекрикивал Август звяканье. – А говорящих рюкзаков вы, случайно, не мастерите?

Пока старые знакомые общались на отвлеченные темы, Ирвелин огляделась.

Площадь павильона была рассчитана ровно на половину всех шкафов, тумб и прилавков, заполонивших все возможное пространство. Башня из сваленных друг на друга коробок опасно нависала как раз над тем местом, где стояла Ирвелин, и девушка посчитала необходимым срочно посторониться. Страшный шум исходил от бесчисленных изобретений кукловода. Их было так много, что во всей здешней суматохе Ирвелин не сразу могла определить, где изобретения, а где граффы-покупатели. По узким полоскам свободного пространства бродили ходячие табуреты, которые, как пингвины, переваливались из стороны в сторону; покупателям то и дело приходилось отпрыгивать, чтобы избежать столкновения.

— Интересуетесь ходячими табуретами? – Кукловод проследил за взглядом Ирвелин. – Нерушимая классика! Сохраняют двигательную функцию до трех недель. Также, господа, позвольте вам представить хит продаж – сахарница-плюйка! Подставьте к ней любую чашку – и сахарница сама выплюнет в нее кубик сахара. Незаменимая на кухне вещь!

Ирвелин посмотрела на бежевую банку с открытым скептицизмом: крышка банки без остановки прыгала и бренчала, метая сахарные кубики во все близлежащие емкости. Увернуться не смогла даже девочка-левитант, которой сахар попал прямо в ухо.

— Как мне помнится, вы, Олли, планировали найти павильон попросторнее. Здесь уже и яблоку негде упасть, – произнес Август, косясь на нависшую башню.