Книга Повесть о граффах, страница 74 – Даша Клубук

— И сколько он предложил за вашу куклу?

— Десять тысяч рей.

— Сколько? – одновременно выкрикнули Ирвелин и Август.

— Да-да, десять тысяч. Но несмотря на такой приличный куш, в продаже я отказал. Деньги не значат для меня ничего, когда дело касается моих лучших творений.

Олли покорно кивнул на свой стол, где свалкой лежали предметы всякого разного сорта.

— А как Нильс отреагировал на ваш отказ? – задал следующий вопрос Август, когда он отошел от мимолетного шока.

— Здесь вы и сами можете мне ответить, Август. Как вы думаете, как Нильс Кроунроул отреагировал?

Было видно, что Олли забавлял их разговор. Он попивал из стакана бронзовую жидкость и с довольством улыбался, что Ирвелин уже начинало порядком беспокоить.

— Он вспылил, – ответил Август, не замечая или не желая замечать усмешки кукловода.

— Ваш друг из граффов вспыльчивых, да. И за ваш правильный ответ я готов пожертвовать для вас четвертью стакана моего коллекционного виски! – Олли поднял полупустой графин и замахал им перед Августом, и после его очередного отказа обиженно поставил обратно на консоль. – Помню, разгневался Нильс знатно, но дурного, конечно, мне не причинил. В расстроенных чувствах он выбежал из лавки так быстро, как это умеют делать только эфемеры. Больше я его не видел.

Из кабинета кукловода Ирвелин вышла в расстроенных чувствах. Она-то ожидала, что встретит здесь маститого изобретателя, в подпоясанном фартуке и очках в роговой оправе, с добродушным лицом и шайкой лающих собак на заднем дворе. Олли Плунецки оказался кукловодом другого типа. Август же вышел повеселевшим и на пути к выходу успел подмигнуть трем смутившимся покупательницам.

Ирвелин попросила Августа подождать ее снаружи, а сама стала ждать, пока Олли Плунецки обслужит скопившуюся очередь. Когда кукловод закончил, она снова подошла к нему:

— Господин Плунецки, я хотела бы купить у вас карманный метроном.

— Отличный выбор! Уверен, вы не пожалеете, у этих малышей непревзойденное качество, – ответил ей Олли с ласковым выражением, а через мгновение его лицо посуровело, он вышел за прилавок и громко крикнул:

— Серо! Серо! Карманный метроном в упаковке, одна штука!

Ирвелин оглянулась. Задняя дверь, едва заметная среди бесчисленных изобретений, слегка приоткрылась. Судя по тому, что из-за высоты прилавка Ирвелин никого не увидела, оттуда вышел кто-то совсем невысокого роста. Серо показался спустя полминуты. Медленно переставляя своими фарфоровыми ножками, он обошел стоящие на пути коробы и остановился подле внушительной фигуры Олли.

— Где тебя носило, негодная ты кукла? Я велел тебе дежурить в зале!

Маленький Серо поднял головку к хозяину, и Ирвелин еле сдержалась, чтобы не ахнуть. Перед ней стояла фарфоровая кукла, облаченная в нелепый наряд шута. Хрупкое тельце было укутано в золотого цвета кафтан, застегнутый на пуговицы размером со спелое яблоко. Головку куклы прикрывал такого же цвета колпак с тремя бубенцами на кончике. Коричневые панталоны сидели на Серо мешком и были собраны на талии крученой веревкой. Цокая деревянными башмаками, на которых понуро свисали бубенцы, двигался Серо совсем как человек, а смотрел на мир он огромными не моргающими глазами. Ирвелин оторопело глядела на эти искусственные глазницы, и ей вдруг почудилось, что в них засела печаль такая горькая, словно внутри притаилось настоящее живое существо, раненое и ущемленное.