Книга Повесть о граффах, страница 88 – Даша Клубук

Неуклюже переставляя ноги и провожая парящий лист завороженным взглядом, Чват остановился в центре просторного кабинета. Чват всегда мечтал о даре штурвала, ведь именно штурвалы становились лучшими полицейскими Граффеории. Управлять движением предметов на расстоянии – что может быть удобнее при стычке с преступником! Раз – и тяжелая дубинка из рук грабителя оказывается в руках желтого плаща, два – прямо перед лицом норовившего сбежать преступника появляется мусорный бак с угла улицы, три – металл наручников уже поблескивал за спиной грабителя.

Чват Алливут был материализатором. Материализатором! Для Чвата, который уже в девять лет объявил отцу о своем непреклонном решении стать желтым плащом, это был генетический провал. Ладно, пусть не штурвалом, но хотя бы эфемером или левитантом – те приносили правопорядку пользы не меньше. А материализаторы? Самый бесполезный навык для полиции. Чват ненавидел свою ипостась и отказывался развивать свой дар наотрез. Материализаторы – они ведь кто? Творцы, изобретатели. Граффы, которые отличались усидчивостью и креативным видением мира. С такими характеристиками суетливый и без умолку болтающий Чват не имел абсолютно ничего общего. Он и часа не мог просидеть на одном месте, что уж говорить о великом даре сотворения. Остается только гадать, по какой такой невиданной причине Белый аурум присвоил пареньку настолько неподходящий для него дар.

— Чват? Ты здесь? – окликнул его Ид Харш, выжидающе глядя на умолкнувшего подчиненного.

— Здесь, господин Харш, – торопливо ответил юноша, часто заморгав.

— Я сказал, что готов выслушать твой доклад, – терпеливым тоном повторил Харш. Детектив встал, обошел бюро и облокотился на его заднюю стенку, скрестив на груди мускулистые руки.

Чват осмотрелся в поисках стула, но отметив, что начальник предпочел выслушать его стоя, решил быть наравне. Он раскрыл свою амбарную книгу на локте, что оказалось крайне неудобно, и свободной рукой вытянул из кармана пучок тонких карандашей.

— Я вел наблюдение за госпожой Ирвелин Баулин на протяжении недели, – начал Чват и, дождавшись одобрительного кивка Харша, продолжил. – Госпожа Баулин по ипостаси отражатель. Она устроилась на работу в кофейню «Вилья-Марципана», что на перекрестке улиц Доблести и Левитантов. Довольно тихое место. Заведует в кофейне госпожа Люсия Флициа. Я поднял ее досье: не замужем, детей нет, по происхождению наполовину испанка, наполовину графф. Ирвелин Баулин устроилась в кофейне пианисткой и играет там по вечерам с пятницы по понедельник. В остальные дни имеет свободное время. В общении с подозрительными лицами замечена не была. Исправно расплачивается в магазинах и лавках. Проводит много времени дома, на Робеспьеровской.

Ид Харш нахмурился и уперся ладонями о дерево. Неужели и здесь ничего.

— Но есть одно обстоятельство, которое… показалось мне подозрительным.

— Какое? – с неприкрытой надеждой спросил Харш, чуть не сбив со стола рамку с фотографией.

— Никак не возьму в толк, для чего Ирвелин Баулин ходит в лавку одного кукловода на Скользком бульваре. А ходит она туда часто. За неделю она была там, по меньшей мере, четыре раза.

— Постоянный покупатель?

— В том-то и соль, детектив Харш. Она ничего не покупает, – сказал Чват. – Ирвелин целенаправленно идет в лавку, проводит в ней около четверти часа и выходит. И каждый раз без покупок.