Книга Повесть о граффах, страница 91 – Даша Клубук

— Я знаю, – ответил Харш. – Однако в моей практике бывало, когда после выздоровления свидетель вспоминал новые детали. Проверь.

— Понял, детектив.

— А капитан дворцовой стражи Чивлич? Поднимал его досье?

— Нет, господин Харш. Вы же говорили, что он ваш давний товарищ…

— Теперь это неважно, Чват. Отныне под подозрением абсолютно все, кто находился в тот день во дворце. Гости вечера, музыканты, лакеи, официанты, стража, горничные, повара. Все!

— Понял вас. Подниму досье господина Чивлича. – Записав это, Чват на минуту умолк. Его взгляд забегал по кабинету, словно искал что-то. – Детектив, я тут подумал… А если наш вор вовсе и не присутствовал в тот день во дворце. Точнее, никто не знал, что он присутствовал. Вдруг наш вор – кто-то, кто смог спрятаться в комнатах дворца еще до празднества. Тот, кто знал о планах иллюзионистов устроить абсолютную тьму и хотел ей воспользоваться.

— Годное предположение, Чват, – одобрительно кивнул Харш. – Только стоит учесть, что даже если вор и прятался во дворце до Дня Ола, то после кражи он все равно должен был как-то выйти из дворца с Белым аурумом в поклаже. Однако же проверь и свою теорию тоже.

Просияв, Чват поставил очередную заметку в свою амбарную книгу и, слишком поторопившись, случайно выронил ее из рук; та плюхнулась ему под ноги, захватив с собой и пучок карандашей, которые рассыпались по всему ковру.

— Ступай, Чват, – выдохнул Ид Харш, оставляя казус помощника без внимания. – Жду тебя с новым докладом во вторник.

Казалось, от смущения у юноши покраснели даже кончики его курчавых волос. Он сполз на колени и принялся собирать свои вещи, стараясь действовать как можно быстрее.

Как бы сильно младший помощник ни раздражал Харша, где-то глубоко в душе он понимал, что этот парень – графф толковый. Он ответственный (пусть порой и чересчур), покладистый, в меру проницательный, а главное – имеющий безграничное желание работать и приносить Граффеории пользу. Да, Харш это понимал. А если бы не понимал, то не доверил бы Чвату столь важное задание, как слежка за единственной подозреваемой. Он доверил, и этот поступок говорил о многом.

Чват ушел, и Харш с грустью повернулся к ожидающей его стопке бумаг. Будь она неладна, эта бюрократия! Совсем не тем он должен сейчас заниматься.

Детектив подошел к визуальной доске с деталями расследования, взял фломастер и под именем Ирвелин Баулин вывел: «Лавка кукловода Олли Плунецки, Скользкий бульвар». После он поднял глаза на часы, висевшие над картотекой, и сам себе кивнул.

«Если потороплюсь и закончу с подписями до конца рабочего дня, смогу прямо сегодня заглянуть в эту лавку. Вдруг что и обнаружу». Поразмышляв еще с минуту, он сел, приземлил перед собой верхний лист и второпях зашаркал ручкой.

* * *

— Вечер живой музыки сегодня отменяется.

— Почему?

— Потолок сильно облупился, нужно подлатать. Сомневаюсь, что моим гостям понравится, когда под мелодии Моцарта на их головы свалится кусок штукатурки.

— Я не играю Моцарта.

— Вы не о том думаете! С пяти часов кофейня будет закрыта. Приходите завтра.

Эта пятница у Ирвелин не задалась с самого пробуждения.

Утром у нее состоялся неприятный разговор с мамой: Ирвелин осмелилась сообщить ей о месте своей работы. Агата Баулин, выражаясь мягко, от полученной новости в восторг не пришла. Как такое могло произойти, что ее талантливая дочь играет не в оркестре королевского театра, а в пыльной забегаловке?