Книга Левитанты, страница 195 – Даша Клубук

Свет от жаркого очага бродил по комнате словно заблудившийся призрак. Тяжелые шторы прикрывали эркерные окна, не разрешая случайным прохожим улицы Пересмешников увидеть то, что происходило этим вечером внутри невзрачного дома. Напольные часы отбивали зловещие ритмы. Они вязким эхом заполняли не только узкие коридоры, но и мысли угрюмого граффа, который сидел в этот час напротив трех изящных флаконов.

— Не стоило тебе вмешиваться, – услышал графф голос Милдред Юнг, что стояла у дальних полок. – И таких последствий можно было бы избежать.

— А тебе какая забота? – не утруждая себя вежливым тоном, спросил Нильс.

Он сидел на твердом диване и пронзал своим цепким взглядом три флакона, что выставила перед ним Милдред пятью минутами ранее. Вопреки обыкновению колени его не отбивали ритмы подобно напольным часам, а его руки были сложены в крепкий, уверенный замок. Весь его облик говорил о тихом сосредоточении. Тихом и готовом к любом исходу, что приготовила для него судьба.

— Забота моя такая, что эфемера вроде тебя, с той же выправкой и похожими врачебными талантами, мы не сможем отыскать скоро. На поиски понадобиться время, возможно – годы, что будет нести за собой сдвиг всех установленных сроков.

— Не будем лить слезы преждевременно, Милдред, – ответил ей Нильс, разжимая и вновь сжимая замок. – Итак. – Он сглотнул. – Что за жидкости передо мной?

Три совершенно одинаковых стеклянных флакона. В каждом – жидкость цвета спелого мандарина. Оранжевая, густая, таящая в себе загадку своего жестокого предназначения.

Милдред обратила лицо к флаконам, ее длинные серые волосы прикрыли шею и половину напряженного лица. Возложенная на ее плечи миссия претила ей, заставляя испытывать чувство не по ее душу – неловкость.

Пока Нильс ждал ее ответ, он слишком остро ощутил течение крови по своим жилам: сердце билось и пульсировало, заставляя юркие кровяные тельца быстрее достигать предписанных для них целей. Под это нарастающее давление эфемер вдруг вспомнил о Приссе-младшей, своей двоюродной сестре. Той нравилось сравнивать двух кузенов – Нильса и Филиппа, ведь сестра находила их похожими только внешне, в то время как внутри, по ее подозрениям, у братьев протекала разная по температуре кровь. В жилах младшего Филиппа кровь текла теплая, согревающая, а в жилах старшего Нильса протекал холод.

Холодная кровь. Прямо сейчас он чувствовал ее как никогда полно. Она лилась, пульсировала и так своевременно охлаждала нарастающее в нем беспокойство.

— Три флакона, – раздался голос Милдред издалека – Нильсу показалось, что с самого Ложного моря. – В первом флаконе – обычная вода с красителем. Во втором – напиток, который уже несколько веков имеет славу чистой агонии. Испивший его ощутит боль – жгучую, мучительную, порой невыносимую, однако же не смертельную. Ну а в третьем флаконе…

Милдред осеклась и перевела взгляд темных глаз на Нильса, сидящего неподвижно.

— А в третьем флаконе яд. Убивает он безболезненно, во сне, в который графф окунается спустя пару секунд после испития.

Ожидаемо. До спазмов в груди ожидаемо.

Блики от очага касались изящных граней флаконов. Мимолетные тени наседали на узкие горлышки, как будто сдавливая. Нильс не знал, в котором из них столь желанная для него вода, а Милдред не имела возможности подсказать, ведь после всей процедуры ее мысли просканирует он. Любая ее подсказка, любая ее помощь обречет девушку.