Книга Левитанты, страница 191 – Даша Клубук

— Неважный вышел из меня герой, знаешь ли. Ведь из того дома вытащила нас принцесса.

— Ой, не говори чепухи. Без твоей помощи она бы не выбралась. – Ирвелин в своем восхищении была непреклонна, и Августу пришлось принять ее похвалу. – А как тебя отблагодарили за ее спасение?

— Ну, на многое тут рассчитывать не приходится, Ирвелин. Не забывай, что из-за моего проступка на свободе находится один из пилигримов. Но поскольку основная вина лежит на принцессе, меня только поверхностным сканированием одарили, – он усмехнулся. – Они хотели проверить, не выдумываю ли я что в рассказе о пилигримах. Правда, во время сканирования я еле удерживал себя, чтобы не уснуть, навряд ли им удалось выкопать из моей головы что-нибудь путное… А, и желтые плащи укоротили мое наказание. В Птичьем доме мне осталось отработать всего два месяца. И пусть ради этого мне пришлось дважды чуть не умереть, но оно того определенно стоило.

О возвращении в Птичий дом Август думал уже с меньшим отвращением. Два месяца. Всего-то! Он отработает их, а после вернется на Верховный мыс и проведет там столько времени, сколько пожелает.

— Занимательная у тебя вышла история, Август, – вмешался Филипп, который за весь рассказ не проронил ни слова. Он лишь изредка менял положение своих локтей и, кажется, моргал. – Я рад, что после всего ты остался жив. Однако не могу не отметить, что в одиночку отправляться за Нильсом было с твоей стороны весьма опрометчиво.

Обсуждать свою опрометчивость Август не хотел – она с ним с самых малых лет, – и вместо этого спросил Филиппа о другом:

— Ты знал о врачебных талантах Нильса?

Филипп, ловя на себе взгляды всех троих, утомленно выдохнул.

— Знал.

Иллюзионист молчал, но трое граффов продолжали на него смотреть, выжидая подробностей. Сладкая конфета теперь была у Филиппа, и он, как и Август, согласился ей поделиться достаточно неохотно.

— Нильс с детства проявлял не совсем обычный интерес. Помню, когда мне было лет семь, я кувыркнулся с парадной лестницы «Гранатового шипа» и заимел несколько серьезных ран, изрядно кровоточащих. Когда вызванный матерью лекарь обрабатывал мои раны, Нильс вызвался присутствовать. Нильс наблюдал за движениями его рук, считывал название с этикеток микстур, без страха смотрел на кровь. – Монотонно говоря, Филипп смотрел куда-то сквозь них. – А однажды его сестра, Лола, отражатель по ипостаси, врезалась с разбегу в свой же отражательный барьер. Это произошло ночью, врач из города долго не приезжал, а Нильс смог снять ее сильную головную боль без каких-либо лекарств. Натаскал из сада трав, притащил кувшины с горячей водой…

Прервавшись, Филипп прочистил горло и резко выпрямил спину.

— Да, я знал.

— Почему же Нильс не выучился на врача? Не получил образования? – спросила Ирвелин.

— Этого я наверняка не знаю. Подозреваю только, что его желание стать врачом могло умереть вместе с его матерью. Ему было двенадцать.

Повисла пауза, тяжелая, как стоявший позади их столика рояль. Август ждал, что Мира выскажется вслед за Филиппом, однако она молчала, и даже лицо ее выглядело не особо заинтересованным.

Левитант сделал глоток кофе, который успел остыть и потерять всю свою прелесть, и заметил, как вокруг все ожило. Он снова начал замечать других людей, слышать, как Тетушка Люсия отчитывает Клима, и видеть, как один растяпа-эфемер чуть не столкнул на своем пути вешалку.