Книга Левитанты, страница 39 – Даша Клубук

— Когда вы приземлились, на другой скамейке уже сидел Интрикий Петрос. Правильно?

Постулат опять улыбнулся, на этот раз шире, отчего шрам его сильнее натянулся.

— Все правильно.

После он опустил взгляд вниз, к стоящим в воде ногам, и не спеша заговорил.

— Я знал Интрикия Петроса. Он часто заходил к нам в свечную на Скользком бульваре, покупал свечи и твердый парафин. Ему нравились те, что без запаха. В ту ночь я узнал его по высокой шляпе, цилиндром их называют, кажется. Он закашлял, я повернулся. Узнал. Потом поднялся и подсел к Интрикию на его скамейку. Я спросил у него, что он делает здесь в такой поздний час. Он ответил, что только что закончил работу, а теперь он ожидает встречу. С кем – не уточнил. Потом я спрашивал о его работе, интересовался, большой ли сейчас спрос на услуги фонарщика. Он плечами пожимал. Говорил, что спрос-то большой, фонарей в столице хватает, а вот фонарщиков – маловато. Не прибыльное нынче дело, вдобавок трудоемкое, отсюда и дефицит. Еще он сказал, что без тщательного ухода фонари не будут светить так, как им должно, в темное время суток граффы останутся без света, и поэтому его работа – его прямой долг. Видно было, что про ремесло свое он с гордостью говорил, и постоянно оглядывался на переносную лестницу, которую он оставил у ближайшего фонаря. Либо он просто смотрел в ту сторону, ожидая кого-то, не могу точно…

— Лестница? Раньше вы не говорили о ней.

— Говорил, – подняв на нее взгляд и улыбнувшись, сказал Постулат.

— Я уверена, что слышу о лестнице впервые.

— А я уверен, что рассказываю о ней уже раз шестой, до мозоли на языке, – заявил левитант, не снимая кривой ухмылки. – Фонарщики, знаете ли, всюду со стремянкой ходят, чтобы забираться по ней к фонарю. У Интрикия она из вишневого дерева была, аккуратная, на вид устойчивая, но больно низкая. Он на цыпочки вставал, чтобы до плафона достать. Таскался с ней постоянно. Всегда, когда он заходил в свечную, в его руках была эта лестница.

Доди старалась сохранить уверенное выражение, когда как в ее внутреннем вместилище все мысли беспорядочно засуетились. Как она могла забыть о лестнице? Почему ее нет в перечне вещдоков? Стоп! Да ведь никакой лестницы из вишневого дерева у скамеек не было! Значит, ее кто-то оттуда забрал…

Доди обернулось к надзирателю, словно он мог ей чем-нибудь помочь. Поймав ее взгляд, Чеетмур лишь быстренько отвернулся.

— О чем еще вы с ним говорили? – вернув себе контроль, задала следующий вопрос Доди. На верхней полке вместилища появилась и заалела надпись «лестница».

— Больше ни о чем. У меня Интрикий ничего не спрашивал.

— Как вы попрощались?

— Я сказал, что мне пора. Он сказал, что непременно зайдет во вторник за плетеными фитилями. Мы попрощались, я поднялся в воздух и полетел по направлению дома. – И добавил, с деланной грустью в голосе: – За фитилями он больше не зайдет, я полагаю.

— Откуда у вас этот шрам? – задала Доди следующий вопрос, после которого Постулат впервые нахмурился.

— А новые вопросы сегодня будут, товарищ детектив? Или я так и буду говорить одно и то же?

— Ответьте на мой вопрос, – строже прежнего произнесла Доди.

После некоторой паузы Постулат дал ответ:

— Дело давнишнее. Подрался в баре.

— Из-за чего?

Узник опять криво улыбнулся. Кому – Доди, ее вопросу или самому себе, было не ясно.