Книга Лаванда для императора 1, страница 1 – Ксения Никонова, Наталья Фирст

— Тианочка, ты такая счастливая! Я тебе так завидую!

Джина обвела холеной ручкой мужской портрет в массивной золоченой раме, картинно вздохнула и закатила глаза. Даже сейчас, когда вокруг не было зрителей, она не вышла из роли.

От ее лицемерия и притворства у меня сводило зубы. Гадина! Ну какая же гадина. Я прикрыла на миг глаза, взяла себя в руки и изобразила на лице внимание.

Мне не привыкать. Что может незаконнорожденная дочь против единственной наследницы рода? Да ничего! Только молчать и кивать согласно.

— Мне кажется, Тианочка, что маменька и папенька любят тебя сильнее. — Джина надула губки и произнесла с придыханием: — Ты только посмотри, какого замечательного жениха тебе нашли! Сущий клад!

Клад, конечно, его бы еще поглубже прикопать и потерять карту с крестиком. Кладу под землей самое место. Там он никому не сможет испоганить жизнь.

С портрета на меня смотрела лысая образина с толстыми, как вареники, губами, тремя подбородками и волосатой бородавкой над правым глазом. Мой жених! Какая гадость…

Тонкие холеные пальцы сестрицы прошлись по золоченой рамке. Хищные глазки сверкнули в предвкушении скандала.

Чего она добивалась своим выступлением? Ясно чего — ждала, когда я не выдержу и нагрублю в ответ. И тогда мачеха с огромным удовольствием пропишет мне наказание.

Я мысленно скрутила фигу, натянула на лицо самую очаровательную из улыбок и продолжила внимать молча.

Семь лет пансиона, куда меня при первой же оказии сбагрила «любящая маменька», не прошли бесследно. Муштра, розги и карцер быстро научили скрытности, хитрости и лжи.

Домой вернулась совсем другая Тиана. Я не рвалась как раньше бороться за правду и справедливость, не искала любви и понимания, твердо усвоив — в мире высшей аристократии нет места ни первому, ни второму.

«Добрейшие» наставницы пансиона качественно исцелили меня от странных порывов.

Джина, не дождавшись никакой реакции, слегка обиделась, но спектакль продолжила:

— Как тебе повезло, Тианочка! Ну подумаешь какая мелочь, лет десять-пятнадцать потерпишь в постели старика. Так это ничего. Всегда можно зажмуриться и думать о приятном. Правда, дорогая? Зато потом ты станешь богатой вдовой целого герцога! Счастливица. А вот мне придется ублажать Николаса лет… пятьдесят! Не меньше. Он у меня еще так молод.

Ах ты ж, гадина! Сама бы и жмурилась. Так нет! Для Джоржины мачеха отыскала красавчика Николаса. Пусть он не герцог, а маркиз, зато какими глазами смотрит на юную невесту.

— Нет, и все-таки, маменька тебя больше любит, — Джина повысила голос, подстегивая мою реакцию.

В словах ее появилось недоумение. Я реагировала неправильно. Все театральные способности сестры пропадали без толку. А это обидно! Не для меня, для нее.

— Тианочка, ты меня вообще слышишь?

Слышу, еще как. Даже ответить могу. Не думаю, что тебе понравится, сестренка, но ты сама напросилась. Кушай, не подавись.

Я прижала ладони к груди и проворковала елейным голосом:

— Джиночка, сестричка, только не плачь, дорогая. У меня сердечко разрывается от твоих страданий. — Я добавила к улыбке виртуозное хлопанье ресницами и «наивно» предложила: — Если хочешь, можем поменяться? Я, так и быть, выйду за твоего Николаса. А ты забирай себе герцога.

Джорджина растеряла всю приторную ласковость, изменилась в лице и отпрянула от портрета высокородного борова, словно от ядовитой змеи.