Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 12 – Адриана Вайс

Я сажусь в карету, и мягкий бархат сиденья кажется неуместно роскошным после того, что я видел снаружи.

— Едем, ваша светлость? — спрашивает кучер.

Я молчу.

Почему я медлю?

Приказ должен сорваться с губ сам собой. Приказ, который унесет меня отсюда, из этого места, обратно — к свету, к Юфимии.

Но я молчу и смотрю в окно.

Я вижу, как один из этих подонков подходит к Хелене. Вижу его сальную ухмылку. Вижу, как его взгляд похотливо ощупывает ее фигуру. Вижу, как остальные гогочут, предвкушая развлечение.

И червячок сомнения внутри меня вдруг вырастает, превращаясь в змею, которая ледяным кольцом сдавливает сердце.

Это… не то.

Я приговорил ее к ссылке. К тяжелой жизни, к борьбе за существование.

Но я не приговаривал ее к тому, чтобы стать игрушкой для этих ублюдков.

От одной этой мысли во рту появляется горький привкус. Бросить ее вот так, сейчас — это не правосудие.

Может, стоило хотя бы довести ее до графа Версена? Передать из рук в руки, обеспечив хоть какую-то видимость порядка?

Так было бы… правильнее.

— Ваша светлость? — повторяет кучер, и в его голосе слышится недоумение.

Я смотрю на женщину в грязи, окруженную волчьей стаей. И впервые за последние дни не знаю, какой приказ отдать.

Риардан

Эта нерешительность бесит.

Она чужеродна.

Я — Риардан Крейг, я не колеблюсь. Я принимаю решения и следую им до конца.

Так почему сейчас я сижу, как парализованный, и смотрю на эту сцену, будто она имеет ко мне хоть какое-то отношение?

Я жду.

Сам не знаю чего. Что Хелена закричит? Заплачет? Будет молить о пощаде этих отбросов, лгать им, пытаться убедить поверить в ее сказки?

Это было бы логичным завершением ее жалкого спектакля.

Но Хелена не кричит.

Происходит нечто иное.

Я вижу, как ее фигура, до этого сгорбленная от унижения, начинает выпрямляться. Медленно, но неумолимо. Она поднимает голову, и я ловлю ее взгляд через мутное стекло кареты

Затравленный, испуганный огонек в ее глазах гаснет. На его месте разгорается иное пламя — холодное, колкое, как осколок льда.

Она с усилием, но без посторонней помощи, поднимается на ноги. Вся в грязи, в рваном платье, но с такой королевской осанкой, будто стоит на балу во дворце.

Она обводит окруживших ее мужчин тяжелым, оценивающим взглядом. В нем нет ни страха, ни мольбы.

Только сталь и уверенность.

И в этот миг меня будто окатывает ледяной водой.

Ну конечно! Вот же оно!

Ее истинное лицо. То, которое я привык наблюдать каждый день нашего фальшивого брака, который, слава богам, длился не так уж долго.

Этот жалкий, дрожащий ягненок, которого я вытащил из кареты — это была маска. Спектакль, рассчитанный на одного зрителя — меня.

Хелена увидела мои сомнения, почувствовала мою слабину, как хищник чует кровь, и решила разыграть карту невинной жертвы.

Но что самое главное, я… почти купился. Почти проявил к ней неуместную жалость, которая, как я сейчас понимаю, скорее всего была основана на нашей мимолетной связи, на нашим недолгом общем прошлом.

А теперь, когда зритель садится в карету и собирается уезжать, представление окончено. Маска сброшена.

Именно поэтому, передо мной предстала настоящая Хелена. Не сломленная, не раскаявшаяся. А все та же холодная и расчетливая, которая оценивает угрозу и готовится нанести удар. Которая все это время притворялась моей избранницей, хотя таковой и не являлась.