Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 161 – Адриана Вайс

А я… Я, Риардан, Владыка-Дракон, гордящийся своим чутьем, стал их цепным псом. Слепым орудием казни.

Я собственноручно швырнул свою истинную в ад.

От ненависти к самому себе и к этим мразям я впадаю в абсолютное, слепое бешенство.

Мои зрачки вытягиваются в вертикальные щели, когти на руках проступают наружу.

Я разорву их в клочья!

Я резко разворачиваюсь и вылетаю из гостиной, направляясь обратно в свои покои.

Но когда я сворачиваю в коридор, ведущий к моим личным покоям, где осталась Хелена, я резко замираю.

Запах.

Мое драконье обоняние улавливает сладковатый, приторный запах. Coннoe зeлbe.

Я смотрю вперед и чувствую, как сердце пропускает удар.

Двое гвардейцев, которые стояли у дверей в спальню, лежат на полу в неестественных позах.

Тревога взрывается в груди, перерастая в первобытную панику.

Предчувствуя самое страшное, я бесшумно, как крадущийся барс, бросаюсь к приоткрытым дверям спальни.

Ни звука, ни шороха.

Инстинкты хищника берут управление моим телом на себя.

Первое, что я вижу — Зилот. Старый артефактор медленно сползает по стене, его подбородок безвольно падает на грудь. Он в глубокой, неестественной полудреме.

Мой взгляд мгновенно мечется к кровати.

Сердце останавливается, а кровь в венах застывает.

Юфимия.

Она склонилась над беззащитной, мечущейся в бреду Хеленой. В идеальной, унизанной перстнями руке Юфимии поблескивает серебряный кубок, край которого уже почти касается бледных, потрескавшихся губ Хелены.

Пространство сжимается.

Я оказываюсь рядом быстрее, чем человеческое сердце успевает сделать удар.

Моя рука, словно стальной капкан, перехватывает ее запястье. Я не сдерживаю силу — сжимаю так, что под моими пальцами хрустят тонкие кости.

Крик Юфимии глохнет в зародыше, когда я с ледяной яростью выкручиваю ее руку и выбиваю кубок.

Он со звоном летит на каменный пол. Темная жидкость расплескивается по дорогому ковру.

— Как ты выбралась из-под стражи? — мой голос тише шепота, но в нем клокочет чистая, первородная ярость. — И что ты делаешь с Хеленой?

Юфимия баюкает пострадавшую руку, оседая на колени. По ее кукольному лицу градом катятся слезы. Она поднимает на меня свои огромные глаза, полные наигранной боли и испуга.

— Риардан… милый… мне было так больно! — всхлипывает она, блестяще играя роль оскорбленной невинности. — Я раскаялась! Я поняла, что погорячилась, что была неправа! Я умоляла стражу позволить мне прийти и извиниться перед тобой. А когда вошла, увидела, что бедная Хелена совсем одна… Зилоту стало дурно, он уснул… Я лишь хотела помочь! Я решила поухаживать за ней, дать ей целебного отвара, чтобы облегчить ее муки!

Ложь. Омерзительная, липкая ложь.

Меня начинает трясти от ненависти.

Она одурманила моих лучших гвардейцев, усыпила сильнейшего артефактора, чтобы пробраться сюда и закончить начатое.

И тут мое драконье обоняние окончательно вычленяет запах из пролитой на пол лужи.

Горький миндаль и пепел.

Мои глаза сужаются. Мир вокруг на секунду замирает, а потом обрушивается на меня всей тяжестью осознания.

— Это тот самый яд… — глухо произношу я.

Тот самый, которым отравили саму Юфимию несколько месяцев назад. Тот самый, из-за которого я осудил Хелену, выжег на ее теле клеймо преступницы и швырнул в Сумрачную Крепость на верную смерть.