Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 189 – Адриана Вайс

— Поэтому, пожалуйста, — умоляет он, — Впусти меня!

В этот момент, древнее божество, запертое в бракованном теле хищно замирает.

Два бездонных провала глаз Юфимии вспыхивают жадным огнем. Ул-Гарату приходится по душе такой расклад.

А потому, с оглушительным воем из груди Юфимии вырывается сгусток тьмы.

Лишенная злой сущности Юфимия, разом оседает на холодные камни. Она не умирает, нет. Но прямо на моих глазах происходит то, что для нее страшнее любой смерти.

Опустошенная плоть стремительно иссыхает. Гладкость фарфоровой кожи сменяется глубокими, уродливыми морщинами, руки превращаются в узловатые ветви, а спина горбится. Ул-Гарат выпил все ее жизненные силы без остатка. Бывшая столичная красавица, жаждавшая короны, превратилась в жалкую дряхлую старуху.

Но мне некогда злорадствовать.

Сгусток темного божества с ревом врезается прямо в мою грудь.

Меня с силой выгибает дугой.

Из горла вырывается беззвучный крик. Ощущение такое, словно по моим венам вместо крови пустили лед.

Холод сковывает внутренности, парализует легкие. Чужой, древний, безжалостный разум вторгается в мою голову, разрывая сознание на куски. Ул-Гарат пытается стереть «Алену», вышвырнуть меня вон и захватить абсолютный контроль над телом.

Я тону.

Я сопротивляюсь изо всех сил, но сейчас Ул-Гарат во много раз сильнее.

И я… просто растворяюсь в этой ледяной Бездне.

— Нет! — сквозь эту ледяную агонию я слышу отчаянный, звериный рык Риардана.

Сильные руки Владыки обхватывают мое тело, намертво прижимая к закованной в броню груди.

Риардан касается своим лбом моего.

— Я с тобой. Держись за меня! — рычит он, и в следующее мгновение в меня врывается ревущий, ослепительный поток чистого Драконьего Огня.

Две несоизмеримые силы сталкиваются внутри моего хрупкого, человеческого тела.

Я чувствую, как сквозь нашу плоть, сквозь переплетенные руки нас обнимает столб расплавленного золотого пламени.

Мы с Риарданом буквально горим в этом очищающем огне, слившись воедино.

Ул-Гарат, осознав, что огонь Риардана может уничтожить его прямо здесь и сейчас, начинает метаться. Он не может победить пламя в открытом бою, и тогда он бьет по моему самому больному, самому уязвимому месту.

По моей израненной душе.

В моей голове звучит рокочущий голос бога, сплетенный из моих собственных страхов и обид:

«Не впускай его! Вспомни, что он с тобой сделал! Вспомни, как он швырнул тебя в грязь и оставил на потеху оборванцам! Вспомни, как он оставил клеймо на твоей коже! Он палач! Он мучил тебя! Возненавидь его и я дам тебе силу уничтожить его! Вспомни его презрительный взгляд! Отомсти ему!»

Перед моими плотно сжатыми веками проносятся все мои унижения.

Страх, холод, боль, отчаяние.

В груди распускается цветок обиды, и в ту же секунду пламя Риардана меняет свою суть. Из спасительного оно превращается в смертоносное.

Оно невыносимо жжет, выжигая меня изнутри, потому что я сопротивляюсь. Я не доверяю ему до конца. Я закрываюсь от него своей болью.

Еще немного — и я сгорю заживо.

Сквозь пелену дыма, слез и собственной боли, я с трудом размыкаю веки и смотрю на Риардана.

Наши лица в миллиметре друг от друга. И то, что я вижу, ломает во мне последние преграды.

По лицу сурового, безжалостного дракона, катятся безмолвные слезы.