Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 28 – Адриана Вайс

Ледяное спокойствие графа трескается. Его глаза темнеют, на губах появляется злая, хищная усмешка, не имеющая ничего общего с его прежней холодностью.

Воздух в комнате словно наэлектризовывается, становится плотным и тяжелым.

Я невольно сглатываю.

— Кром… — роняет граф, и его голос звучит теперь как тихий, змеиный шепот. — Что ж, хороший план. Начни с него. А когда закончишь… если закончишь… зайди ко мне. Мне будет очень любопытно услышать, что из этого вышло.

Я смотрю на него, и мне становится не по себе, по спине пробегает неприятный холодок.

Что-то в имени «Кром» стало для него спусковым крючком, превратив холодного аристократа в хищника, предвкушающего кровавую забаву. Но я не понимаю, что именно.

Я лихорадочно перебираю в памяти строки из книги. Да, там говорилось, что граф Версен и Кром — противоборствующие стороны, два центра силы в этой тюрьме. Но «противоборство» и та неприкрытая, мрачная радость, которую я сейчас вижу в глазах графа, — это совершенно разные вещи.

Судя по его реакции, они не просто соперники. Больше похоже, будто они кровные враги.

— Что вы имеете в виду, граф? — спрашиваю я осторожно, пытаясь скрыть свое замешательство.

— Ты сама скоро все узнаешь, Хелена, — его усмешка становится еще шире, но глаза остаются холодными, как зимняя ночь. — Терпение — добродетель, которой тебе так не хватает.

Он поворачивается и идет к двери, давая понять, что разговор окончен. Я остаюсь стоять с тяжелым предчувствием в душе.

Но у самой двери Версен останавливается и, не оборачиваясь, бросает через плечо:

— Ах да. Еще кое-что.

Он медленно оборачивается, и его серые глаза буравят меня насквозь.

— Учитывая твои, скажем так, «прошлые заслуги», — в его голосе звенит неприкрытый сарказм, — и то положение, которое ты занимала, будь готова к тому, что у многих в этом месте к тебе могут быть личные претензии.

Его слова, как спичка, поджигают в памяти вчерашний ужас. Толпа. Грязные, похотливые ухмылки. Ощущение беспомощности и омерзения.

Меня невольно передергивает от ужаса.

— Именно поэтому, — продолжает граф, наконец оборачиваясь и окинув меня холодным, оценивающим взглядом, — я даю тебе в сопровождение двух своих людей. Тира и Роланда.

Он на мгновение замолкает, и я вижу, как в его глазах вспыхивает предупреждающий огонек.

— Но даже не надейся, что они будут твоими ручными песиками. Они не станут сломя голову бросаться в любую передрягу, чтобы спасти твою шкуру. Если ты умудришься влезть во что-то слишком опасное, они отойдут в сторону, не раздумывая. Ты меня поняла?

Я киваю, прекрасно понимая, что это больше конвой, чем охрана. Чтобы я не сбежала и чтобы граф был в курсе моих передвижений.

И все же… по телу разливается волна смутной благодарности. В компании двух вооруженных людей за спиной мне будет определенно спокойнее, чем одной.

Это значит, что граф, по крайней мере, заинтересован в том, чтобы я осталась жива. Хотя бы на ближайшие шесть дней.

Я смотрю на Версена, и меня вдруг пронзает мысль.

Он относится ко мне не так, как Риардан. Для герцога я была просто ошибкой, грязным пятном на его чести, которое нужно стереть. Он вышвырнул меня и уехал, приговорив к забвению.

А граф… он, хоть и ненавидит меня, видит во мне женщину. Опасную, лживую, которая уже один раз подставила его, но женщину, которая оказалась в тяжелой ситуации.