Книга В плену. И после. История одного эльфа, страница 16 – Анна Жнец

Почему из всех эльфов в «Воль’а’мире» она подошла со своим неприличным предложением именно к нему? Что, если Грид знает о случившемся в лагере и решила: павшему терять нечего, такой готов пуститься во все тяжкие — нормальные-то отношения ему не светят? Или… Или она ни о чем не подозревает, но после насилия появилось во внешности Фая нечто такое, что заставляет окружающих считать его доступным? Какая-то скрытая порочность? В мимике, в жестах, во взгляде. Неужели пережитый кошмар его изменил, и теперь любой наблюдательный человек может догадаться: он уже был с женщиной?

— Почему… — Сгорбившись, Фай уставился себе под ноги. — Почему ты решила, что я соглашусь? Что лягу с тобой в постель?

— Молодому здоровому мужчине трудно хранить целибат.

— Но ты выбрала меня. Я что, выгляжу как-то иначе? Более… — Фая сглотнул застрявший в горле комок, — распущенным?

Ответа он ждал как приговор — опустив голову, не в силах оторвать взгляда от мощеной дорожки с пробивающимися между камнями травинками.

— Да нет, ты не выглядишь распущенным. Никто из ваших распущенным не выглядит. Даже наоборот. А выбрала я тебя, потому что ты красавчик.

Опять это слово! Фай дернулся, сжав кулаки.

— Не называй меня так!

— Как так? Красавчиком? Но ты и правда красавчик. Все эльфы невероятно хороши, но ты, — впервые за разговор Грид по-настоящему засмущалась, — особенный.

— Я. Не. Особенный! — свирепо процедил Фай и двинулся вперед по тропинке, все больше и больше ускоряя шаг. — И. Не. Красавчик! Не смей меня так называть! Никогда! Слышишь?

«Вот так, красавчик, молодец. Давай. Глубже. Еще».

«Смотри-ка, старается».

Дрожащими пальцами Фай достал из потайного ящика в шкафу бутылку с прозрачной жидкостью — русалочьим вином, налил его в стакан, частично расплескав на столешницу, и осушил этот стакан залпом, чтобы унять звучащий в голове глумливый гогот.

«Конечно, старается. Он же не хочет, чтобы его смазливую мордашку порезали ножом».

«А может, ему просто нравится. А, красавчик? Тебе нравится? Иди сюда, у меня для тебя тоже кое-что есть».

Руки тряслись. Горькое пойло текло мимо рта — по уголкам губ, по подбородку — и капало на грудь, оставляя влажные пятна на застегнутой по горло тунике.

— Не было, ничего этого не было. Это было не со мной.

Фай снова потянулся к бутылке. Спиртное эльфы употребляли несколько раз в год — по религиозным праздникам и не больше одной маленькой рюмки за вечер. Фай же сейчас пил из стакана для воды. Сорокоградусную настойку, которую продававшие ее русалки отчего-то называли вином, хотя виноградом там и не пахло.

Как бы ему хотелось стереть себе память. Иногда — до такой степени, что ради этого Фай готов был размозжить череп о стену. Чтобы не думать. Не вспоминать. Не слышать в голове тот омерзительный смех, грязные фразочки, произносимые мужскими и женскими голосами.

Красавчик. Они называли его красавчиком. Когда наматывали на кулак его длинные, растрепавшиеся волосы. Когда опрокидывали на спину, чтобы оседлать бедра. Когда ставили на колени и заставляли открывать рот.

Они все называли его красавчиком.

Один за другим Фай осушил два стакана русалочьего вина, самого крепкого в Троелевстве, и почувствовал себя пьяным. Прежде он не пил так много, но сегодняшняя встреча расковыряла в душе едва зажившую рану.