Книга В плену. И после. История одного эльфа, страница 24 – Анна Жнец

Фай помотал головой. После вопроса, ударившего его наотмашь, он просто не мог выдавить из себя ни слова.

В дверь продолжали стучать, с каждой минутой все настойчивее, и Фай поднялся из кресла, чтобы впустить незваных гостей.

На пороге стоял, пряча взгляд, Огласт, а по обе стороны от него — двое незнакомых эльфов в серых мантиях с капюшонами.

— Фай Пилигримм? — произнес один из незнакомцев, протянув ему конверт, скрепленный сургучной печатью с изображением пера и дерева.

— Да, — тихо отозвался Фай, слыша за спиной отцовские шаги.

Эльф в серой мантии оглядел дождливую улицу и, заставив Фая попятиться, вошел в дом. Он говорил шепотом, но смотрел так, что от его взгляда подкашивались ноги.

— Тайная служба порядка при Верховном совете. Вы обвиняетесь в нарушении общественной морали. Прошу последовать за нами.

Внутри у Фая все оборвалось.

Знают. Его тайна раскрыта, безжалостно вытащена на свет. Не пройдет и дня, как о его позорном прошлом станет известно каждому эльфу в городе. Каждому мужчине, каждой женщине, каждому подростку. Такие слухи смакуют, они разносятся со скоростью ураганного ветра.

«А вы слышали, что Фая Пилигримма в плену изнасиловали?»

«Это того, который вернулся с войны? Сына Леола Пилигримма?»

Растерянный Фай остро почувствовал за спиной присутствие отца — его уважения он добивался много лет, так хотел, чтобы Леол им гордился! А теперь… Теперь, думая о нем, родители будут сгорать от стыда. Они будут стесняться того, что Фай их сын.

Предали. Его доверие предали. Кто выдал его тайну? Эллианна? Огласт?

Пошатнувшись, Фай тяжело оперся о стену и с болью посмотрел на бывшего боевого товарища. Встретив его взгляд, Огласт покраснел и едва заметно мотнул головой. Его губы разомкнулись, беззвучно выдохнув: «Это не я».

Значит, Эллианна, его невеста. Девушка, которую он любил, перед которой обнажил душу. Он стоял перед ней на лесной поляне и со слезами на глазах рассказывал историю своих страданий. Эллианна видела его мокрые щеки, видела, как он дрожит, как тяжело ему дается каждое слово, слушала, а дослушав, побежала выбалтывать его тайны всем подряд.

Больно. Как же больно! Словно ножом ударили в сердце, да не один раз, а несколько.

Что теперь с ним будет? Какой позор!

— Нарушение общественной морали? — прогремел за спиной отец.

Повернуться к родителям, посмотреть им в глаза не было сил — слишком страшно, слишком стыдно. А вдруг там осуждение, отвращение, укор?

— Что все это значит? — Нетерпеливым жестом Леол отодвинул Фая в сторону и встал напротив незнакомцев в серых мантиях. — Какое такое нарушение? Что сделал мой сын?

«Не говорите, не говорите, не говорите…»

— Мы не имеем права разглашать информацию до суда.

— Суда? — А это очнулась от оцепенения его мать. Слушая ее голос, Фай крепко-крепко зажмурился.

— Но ведь… вы ведь не говорите о… об этом? — она перешла на шепот. — Кипящие болота запрещены. Вы ведь не собираетесь… —Ро́нафэль подбежала к сыну и вцепилась в его локоть. — Новый закон. Чудовище из Сумрака…

— Наш враг, — отрезал эльф в мантии. — Ее законы идут вразрез с нашей культурой.

— Но я уверена, что Фай ни в чем не виноват. Это ошибка. Правда ведь, милый? Почему ты молчишь?

Фай почувствовал прикосновение холодных пальцев к щеке. Ронафэль дотронулась до его лица и заставила сына повернуть к ней голову. Пришлось открыть глаза и посмотреть на мать.