Книга Призванная на замену или "Многорукая" попаданка, страница 10 – Анна Кривенко

Я почувствовала, как по телу пробежала волна ярости. Чистой. Обжигающей. Но мне пришлось сдержать порыв и не наградить её парой ласковых. Пальцы сжались в кулаки. Бесполезно отстаивать честь такой падшей женщины, как бывшая хозяйка этого тела…

— Где Валя? — отчеканила я.

Женщина презрительно фыркнула, потом отмахнулась и обернулась к долговязой девчонке в рваном платке.

— Найди Вальку и приведи сюда!

Валька. Презрение, с которым она произнесла это имя, было таким отчётливым, как будто плевок мне в лицо. Очередное искушение наговорить гадостей подступило к горлу, но я ничего не сказала. Опять. Потому что сейчас — не время и не место.

Мы ждали.

Прошло, наверное, минуты две, но для меня они растянулись до бесконечности. Сердце колотилось. Я старалась дышать ровно, но ничего не помогало.

Наконец долговязая девчонка вернулась, но взгляд у неё был испуганным.

— Валя, — прошептала она, — она не встаёт. У неё горячка.

Я не помню, как рванула вперёд, полностью проигнорировав надсмотрщицу. Схватила за руку первую дочку и выдохнула:

— Веди.

— Мамочка, сюда! — закричала девочка, потянув меня за собой.

И мы побежали…

Мы бежали по коридору, пока не оказались перед скрипучей дверью. Господи, как же всё здесь нелепо и страшно! Этот мир пугает меня всё больше.

Я толкнула дверь, и мы шагнули вовнутрь.

Комната была не просто убогой. Назвать её так — это ничего не сказать. Маленькая, сырая, холодная, как склеп. Каменный пол выдраен до блеска, но от этого не становилось легче. По углам ни паутинки — идеально чисто, но всё равно вид такой, словно здесь не живут, а отбывают срок.

Две низкие кровати стояли у стен. Деревянные, щербатые, перекошенные. Они были застелены рваными, обтрёпанными одеялами, сшитыми буквально из клочков. Один из матрасов и вовсе прогнулся, словно на нём спала не девочка, а целая каменная плита.

— Валя! — выкрикнула младшая дочь, тут же бросилась ко второй койке, и я рванула за ней.

Там лежала другая девочка — та, которую мы искали. Очень худая. Щёки ввалившиеся, губы сухие, волосы спутанные, грязные, раскинутые по подушке. Лицо бледное, почти синее.

А сама подушка?.. Я даже не сразу поняла, что это такое. Какой-то выцветший кусок ткани с разводами, из которого торчали соломинки. Подумать только: подушка, набитая соломой! Да они с ума сошли! Это же не XVIII век! Хотя, может, именно он и есть…

Я присела на край кровати, потянулась ко лбу Вали и коснулась его. Горячая. Просто обжигающая. Похоже, девочка бредила. Что-то шептала — бессвязное, рваное.

— Что с ней могло произойти? — выдохнула я растерянно.

Первая дочь посмотрела на меня снизу вверх.

— Она вчера упала в пруд, — пробормотала она, опуская глаза. — А ночью было очень холодно.

— Как упала? — удивилась я.

— Её толкнули.

Я похолодела.

— Кто? — голос стал хриплым.

— Да есть тут один. Ванькой зовут. Он обозлённый. Всё время нас дразнит. Говорит, что мы аристократишки. Еду у нас крал много раз. И даже бить пытался.

Говорила она быстро, сбивчиво, жалобно, и каждая фраза — будто ножом по сердцу.

— Ладно, — прошептала я, выдыхая, — всё. Я здесь. Теперь вас никто не обидит.

Девочка расплылась в улыбке, её глаза загорелись счастьем.

— Да, мама, я верила, что ты вернёшься!!!

Но от этих слов стало стыдно. Не за себя, а за ту, что называла себя их матерью. Тьфу на неё…