Книга Призванная на замену или "Многорукая" попаданка, страница 17 – Анна Кривенко

Всю оставшуюся ночь я не могла сомкнуть глаз. Думала. Перебирала варианты. Планировала. Искала способ обмануть эту стерву — и не пострадать…

Я, конечно, потом снова уснула, уже на рассвете, но, к счастью, мне ничего больше не снилось. А вот при наступлении утра я вскочила с кровати так, будто меня подбросило. Срочно проверить, как там Валя! Что-то я залежалась.

Поспешно оделась, кое-как причесала волосы и побежала наверх. Сердце стучало в груди тревожно. Только бы девочке не стало хуже.

Открыла дверь в её комнату — и замерла. Валя уже была на ногах.

Увидев меня, она вздрогнула, будто получила разряд тока, вытянулась по стойке смирно, как солдат перед генералом, а потом резко, почти в панике, метнулась к стулу, на котором висело её старое застиранное платье. Дрожащими руками она начала одеваться, путаясь в пуговках и норовя сунуть голову в рукав.

Я стояла столбом, рассматривая всё это с ужасом. В горле встал ком.

Когда платье хоть и криво, но всё-таки оказалось на ней, я наконец отмерла, бросилась к Вале и перехватила её за плечи.

— Что ты делаешь?

Тут же машинально потрогала пальцами её лоб. Жара нет. Замечательно. Но кожа бледная, аж серая, щёки впалые, и её по-прежнему знобит.

— А ну, марш в кровать! — сказала резко. — Ты почему встала?

Девочка подняла на меня изумлённо-ошарашенные глаза, синие, как небо, и шепнула едва слышно:

— Я подумала, вы будете сердиться, что я не работаю… А я уже выздоровела. Я могу идти на кухню, могу вымыть пол или убрать во дворе. Уже могу, правда!

Меня словно обухом по голове стукнуло. Стало до отвращения противно. Боже, ребёнок десяти лет боится, что мать будет злиться на его безделье! Волосы зашевелились на голове от ужаса, от понимания того, в каком кошмаре жило это дитя.

Во-первых, обращение на «вы». Нет, я понимаю, воспитание, уважение и всё прочее — это хорошо, но в данном случае, в контексте подобной ситуации — это ненормально. Это «вы» не из-за любви, а из страха.

Во-вторых, она действительно думала, что мать накажет её за то, что она слишком долго болеет.

Я сглотнула и с трудом взяла себя в руки. Отпустила плечи ребёнка, расслабила собственное лицо и начать ровнее дышать.

— Давай так, — сказала я как можно мягче. — Сейчас ты разденешься и ляжешь обратно в кровать. Болезнь — это не на один день. Нужно отоспаться, отъесться, окрепнуть. А потом мы с тобой обо всём поговорим, хорошо?

У Вали рот распахнулся от ошеломления. Она смотрела на меня, как на ожившее чудо, и вдруг едва слышно выдохнула:

— Кто вы?

Я застыла. Внутри всё оборвалось.

Господи, неужели между мной и этой мразью Пелагеей такая огромная разница, что даже ребёнку это столь очевидно?

Я сделала вдох — медленно, глубоко — и всё же смогла аккуратно выдавить из себя:

— Я твоя мама. Всё в порядке.

Улыбка вышла крайне натянутой.

— Давай мы с тобой договоримся, что ты будешь послушной девочкой и не станешь больше вскакивать с кровати, пока не выздоровеешь, ладно?

Она наконец кивнула. Медленно, всё ещё с каким-то диким ошеломлением, но очень покорно.

Я помогла ей снять платье, аккуратно повесила его на спинку стула и уложила Валю обратно в постель. Заправила одеяло и снова приложила ладонь к её лбу. Всё это время она не сводила с меня глаз.