Книга Призванная на замену или "Многорукая" попаданка, страница 44 – Анна Кривенко

Земля подо мной пошатнулась, в глазах потемнело, в ушах зазвенело.

И вдруг чьи-то сильные руки поймали меня.

— Что с вами, Пелагея? — послышался знакомый голос Андрея Власовича. — О, Боже, у вас кровь!

Андрей Власович заставил меня развернуться к нему. Я застыла с вытянутыми вперёд руками, с которых капала вода. Он подошёл ближе и уставился на повязку, через которую действительно просачивалась кровь. Я только сейчас осознала, как, наверное, выгляжу. Стирать, наклонившись вниз головой, было неудобно, и волосы наверняка торчали в разные стороны. Но я быстро взяла себя в руки. Я чего вдруг я должна перед ним оправдываться?

— Ничего страшного, — произнесла холодно. — Позвольте мне закончить работу и пойти домой. Меня ждут дети.

— Откуда это? — резко спросил Андрей Власович, как будто имел на это право. — Где вы так поранились?

— Это неважно, — ответила я.

— Да бросьте! — раздражённо сказал он. — Меня это тоже касается.

Его глаза вспыхнули, челюсти сжались.

— Не стоит вашего внимания… — упрямо ответила я.

— Как хотите, — процедил он и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл.

Я какое-то время смотрела ему вслед, не понимая, что происходит. Он ведь ненавидит меня. Ту, прежнюю Пелагею. Ненавидит всей душой. По логике, сейчас он должен радоваться — разве не он устраивает мне все эти унижения день за днём? И вдруг такая реакция… Почему его вообще обеспокоила моя рана? Я чего-то явно не понимаю.

Ладно. Плюнула на всё это и вернулась к работе. Хотя боль в руке становилась всё сильнее. С огромным трудом через час я закончила. Развесила портьеры на заднем дворе, обернулась — и как водится, заметила, что за мной кто-то наблюдает. Слуги. Уже привычно.

Я остановилась у входа в дом, надеясь, что тех дамочек, с которыми столкнулась в прошлый раз, здесь не окажется. К счастью, их действительно не было…

* * *

Через некоторое время…

Андрей Власович, бродя по кабинету туда-обратно, никак не мог прийти в себя. Его мысли снова и снова возвращались к Пелагее, к сцене со стиркой. Такую работу он выбрал не случайно — хотел, чтобы она почувствовала себя униженной. Не из жажды мести, скорее, ради «воспитания». Люди, испорченные положением и властью, нуждаются во встряске. Не всем это помогает, но иногда — да.

Ему казалось, что Пелагея действительно меняется. Она стала тише. Работает. Не провоцирует его гнев. Конечно, нельзя исключать, что она затаила обиду и что-нибудь выкинет позже. Но, с другой стороны, в её глазах больше не было той ярости, хитрости и коварства, что он видел раньше. В них было нечто другое. Честность?

Очень странно.

Андрей Власович всегда считал, что люди не меняются. По крайней мере, по-настоящему — нет. А тут перед ним словно другой человек. Так кто она на самом деле? Та, прежняя, язвительная мегера, с которой он вёл бесконечную войну? Или эта, уставшая, сдержанная, почти кроткая женщина, с которой даже спорить не хочется?

— Что со мной такое? — пробормотал он и раздражённо топнул ногой посреди кабинета.

Неужели ему стало её жаль? С каких это пор Пелагею — а это имя уже стало нарицательным — можно пожалеть? Половина княжества мечтала её придушить. И всё же острое чувство беспокойства не отпускало Андрея Власовича ни на минуту. Особенно после того, как он увидел её окровавленное запястье.