Книга Призванная на замену или "Многорукая" попаданка, страница 88 – Анна Кривенко

Но всё это меня однозначно не радовало. В первую очередь потому, что я чувствовала ревность. Жгучую, тяжёлую, жалящую. И вдруг необычайно сильно запекло в груди. Я замерла, с ужасом понимая, что для ревности это уже слишком горячо. Неужели я нахожусь на месте колдовства?

Нет, это не так. Быстро поняла, что дело в моих чувствах. Я что-то слишком разошлась. Стала жадной и начала злиться. Это активировало медальон. Злость, осуждение, гнев — целый негативный букет эмоций — воздействовали на колдовской артефакт очень мощно.

Точно. Мне нельзя забывать, что взаимодействие с медальоном происходит через чувства. Если я отдаюсь позитивным чувствам — колдовство уходит. Если негативным — оно усиливается. Пришлось поспешно взять себя в руки, мысленно «открестившись» от Алевтины и её присутствия.

Ей ничего не светит. Это точно. Даже если ничего не светит и мне тоже. Всё это неважно. Нужно сосредоточиться на том, чтобы не ударить в грязь лицом. Потому что эта девица так и ищет возможности меня в неё окунуть.

— Ну, а как же ваше поместье, Пелагея? — обратилась ко мне вдруг старушка, смотря прямо в глаза осуждающим взглядом. — На кого оставили его и отчего гостите здесь у нашего родственника?

Очень прямой вопрос. Андрей Власович недовольно поджал губы, собираясь, видимо, ответить за меня. Но я успела первой.

— Я думаю, что не обязана отчитываться, уважаемая Агриппина Павловна. Так сложились обстоятельства. Это наша с Андреем Власовичем определённая договорённость. Всё в пределах нормы. Давайте лучше поговорим о чём-нибудь ещё.

Андрей Власович удивлённо покосился на меня, но потом слегка улыбнулся. Эта улыбка стала бальзамом для моего сердца. Интересно узнать, почему он улыбается сейчас? Алевтина раздражённо поджала губы. Госпожа Ватютина фыркнула, как заправская лошадь. А мне стало откровенно весело.

Вскоре чай был выпит, сладости съедены. Андрей Власович стал осторожно намекать на то, что у него есть ещё дела. Алевтина намёк поняла, побледнела, посуровела и поднялась, обиженно глядя на моего соседа:

— Что ж, Андрей Власович, спасибо за угощение. Мы пойдём, — произнесла она и повернулась к своей пожилой спутнице.

Та уходить не собиралась, намёка не поняла. Поэтому девушка аккуратно прикоснулась к её руке и заставила подняться.

Они обе удалились, окатив меня неприязненными взглядами. Но Андрей Власович не стал проявлять вежливость и уговаривать их остаться.

Когда дамы укатили, он с откровенным облегчением выдохнул, а потом повернулся ко мне…

И лицо его при этом сделалось напряжённым и очень серьёзным. Я удивилась — что опять сделала не так?

Он подхватил меня под руку и повёл к себе в кабинет. Завёл, усадил на диванчик, сам уселся напротив, в кресло, и посмотрел на меня откровенно и с укоризной.

— Дорогая Пелагея… почему вы повели себя так сегодня? Вы же намеренно раздражали Алевтину, ведь не так ли? А потом собрались демонстративно уйти…

Я обиженно поджала губы.

— А вот и нет. И не было во мне ложной скромности, уважаемый Андрей Власович. Это ваши гости, и я не планировала сидеть рядом с вами… — голос мой прозвучал с обидой и холодно. — Они первые приняли меня за прислугу. Да и потом… мне не хотелось разрушать сложившуюся обстановку. Скандалить не стала. Оправдываться тем более. В чём же моя вина?