Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 147 – Анна Кривенко

Но продолжить не успела — в дверь с грохотом влетел Мирон, лицо его пылало, глаза были широко распахнуты.

— Госпожа! — задыхаясь, выпалил он. — Там, там…

Я прервала его жестом. Что бы там ни случилось, детей нельзя пугать. Отвела его в сторону и позволила говорить шепотом.

— Солдаты князя во главе с офицером срочно требуют вашего присутствия! — Мирон был напуган.

— Солдаты?

— Да! У входа!

Сердце у меня стукнуло где-то в горле. Не знаю почему, но кровь отхлынула от лица. Какой-то острый инстинкт — нет, даже не инстинкт, а что-то большее, интуиция, отточенная опытом, — закричал во мне громче самого Мирона. Я резко встала, едва не опрокинув стул, и глухо приказала:

— Немедленно сообщи доктору Лавринову. Скажи, что пришли солдаты, и что я иду к ним. Пусть поторопится.

Мирон кивнул и тут же исчез за дверью, а я выпрямилась, поправила платье, приказала Зосе дочитать истории и вышла в холл. За окнами собирался дождь — серое небо нависло над городом низко, как покрывало

Когда я распахнула двери и вышла на крыльцо, душа полностью успокоилась. Во дворе стояло пятеро солдат княжеской гвардии, все — как на подбор: хмурые, строгие, в мундирах с блестящими начищенными пуговицами, с карабинами за спиной. Перед ними — офицер, человек с острыми скулами и холодными глазами. Лицо будто из мрамора выточено. Он вытянулся по стойке смирно и громко, чтобы все вокруг слышали, произнес:

— Варвара Васильевна Борисова?

— Да… — ответила я спокойно, но пальцами судорожно сжала складки юбки.

— По указу княжеской канцелярии, вы арестованы по подозрению в убийстве Натальи Васильевны Демидовой!

Меня словно молнией пронзило. Что???

Мир пошатнулся. Рот приоткрылся, но слов не нашлось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что? О чем вы вообще говорите? Она была моей сестрой!

Но офицер был невозмутим.

— Вы можете изложить свою версию на допросе. Сейчас вы должны проследовать с нами.

Один из солдат шагнул ко мне. Я невольно отшатнулась. Сердце забилось в груди глухо, болезненно.

— Прошу… без насилия. Я пойду сама, — голос мой прозвучал тверже, чем я ожидала от себя.

Солдаты обступили меня с двух сторон, словно я была беглой убийцей. Огляделась. Толпа зевак уже собиралась вдоль улицы, кто-то шептался, кто-то открыто глазел, показывая пальцем. А я шла между солдат — медленно, с выпрямленной спиной, сдерживая дрожь в коленях, и только одна мысль громыхала в разуме: хоть бы это не навредило приюту.

Старушки у лавки осеняли себя местным религиозным знамением, торговцы шептались, один мальчишка даже плюнул в мою сторону — не попал, конечно, но всё равно стало жутко.

Что теперь скажут моим детям?

Что подумают пациенты?

Как возможно содержать приют, если я — под стражей?

Я не знала. Я не знала ничего. Кроме одного: это ложь. Кто-то хочет меня уничтожить.

И я прекрасно знала имя этого недоброжелателя, точнее, недоброжелательницы, только не могла представить, как же ей удалось это осуществить…

Дмитрий Лавринов метался по длинным коридорам министерства дознавателей, больше похожих на роскошную ловушку, нежели на место, где вершилась хоть какая-то справедливость.

В руках у него был список имён тех чиновников, которые отвечали за дело Варвары. Он уже обошёл троих, каждого из которых отличала одинаковая бесцветная вежливость и полное равнодушие к его просьбам. Все они лишь разводили руками, ссылаясь на некий приказ сверху и завершённую проверку. Один даже намекнул, что не стоит совать нос туда, куда не следует. Другой уже прямо произнёс: