Книга Землянка для опасных айтори, страница 60 – Ева Флер

Граница города прошла незаметно: сначала склады, потом какие‑то технические постройки, а потом они резко кончились, и начался лес. Но не такой, как я привыкла на Земле.

Деревья здесь тянулись вверх на десятки метров. Их стволы, покрытые серебристо‑серой корой, уходили в небо, теряясь где‑то в вышине, а кроны сплетались в плотный полог, сквозь который пробивались отдельные лучи местного солнца. Между ветвями были протянуты легкие мостики, кое‑где виднелись домики — настоящие воздушные гнезда, прилепившиеся к толстым сучьям.

Я видела множество людей и нелюдей. Мимо нас пролетело множество кафе, ресторанчиков и других общественных заведений, и было видно, что посетителей у них достаточно.

Мне отчаянно захотелось туда — побродить по этим воздушным тропам, заглянуть в эти домики на деревьях, почувствовать себя где‑то между детской сказкой и фантастическим фильмом.

Лес кончился так же внезапно, как и начался. Под нами поплыли скалы — невысокие, но острые, будто кто‑то вбил в землю тысячи каменных зубьев.

Флаер лавировал между ними, и тени от скал мелькали по стеклам, создавая ощущение, что мы летим сквозь гигантский лабиринт.

А потом скалы расступились, и открылись поля. Бескрайние, насколько хватало глаз, они уходили к самому горизонту, поделенные на огромные квадраты и прямоугольники.

Где‑то зеленела высокая трава, где‑то колосились злаки с фиолетовыми метелками, а где‑то земля была черной, свежевспаханной. Фермерские постройки попадались редко — огромные ангары и приземистые жилые дома, окруженные техникой. Между ними петляли дороги, по которым ползли грузовые платформы.

Впереди, прямо по курсу, выросла гора. Она была одна посреди равнины — длинная, вытянутая, с пологими склонами, поросшими кустарником. Мы начали снижаться.

— Садись у первых ворот, — попросил Скаар пилота.

Джумбал кивнул, и флаер пошел на посадку, и я увидела внизу ограду — невысокий, но крепкий забор из металлических прутьев, за которым раскинулось пастбище. Я прижалась носом к стеклу, забыв, как дышать.

Там паслись лошади. Огромные лошади. Каждая была в холке не меньше трех метров, и трава, в которой они стояли, доставала им едва ли до груди. Шкуры отливали темным металлом — вороненым, бронзовым, кое‑где с рыжим отливом. Гривы и хвосты были короткие, но густые. Они двигались медленно, с какой‑то ленивой грацией.

Флаер мягко коснулся земли у самых ворот.

Мы вышли из флаера. Мужчины отошли к воротам, а я застыла, глядя на гигантов.

Одна из лошадей — та, что была ближе всех, — подняла голову. Она повернулась к нам, и я увидела ее морду. Крупную, с широкими ноздрями, умными глазами и… клыками. Их я заметила, когда она откусила толстый сочный стебель и захрустела им.

Неторопливо прожевав его, она повернула морду в сторону и издала глухой, утробный звук, совсем не похожий на лошадиное ржание. Скорее — на низкий гул, от которого у меня внутри что‑то отозвалось.

Из травяного леса донесся ответный гул. Земля дрогнула, и на поляну вылетел еще один гигант. На его спине, балансируя на легкой платформе, сидел всадник — плотный, с обветренным лицом, в запыленной куртке. Он осадил лошадь в шаге от нас. Та всхрапнула, раздувая ноздри, а мужчина, прищурившись, бросил:

— Кто такие? Чего надо?