Книга Соната Любви и Города: Дракон, страница 34 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

То есть меня они собираются убить.

— Не Город, а сборище клоунов! — рычит демон.

Он посылает мне свои воспоминания. Не знаю, специально или просто взгрустнул, но себя он видит огромным краснокожим гигантом с рогами и копытами. Конечно, обидно, когда тебя птицы обгаживают да осьминоги кальянами бьют.

Ладно, фиг с вами, можете меня убивать — я даже расставляю руки в стороны для удобства. Но в реальности только дергаю средним пальцем, чем злю Чижика-пыжика и леших.

Надо же, как много вас тут собралось.

Но силы неравны. Демон древнее и сильнее. И у меня нет ни одной мысли, как его победить. Батя как-то смог подчинить демона себе, но, видимо, моих сил недостаточно. Я даже не могу выставить эту заразу из своего тела.

Замечаю, как из кармана отца выпадает на снег брошь. И принимаю единственное решение.

Брошь с синим камнем — сильный артефакт, единственный в мире, способный исполнить искреннее желание. А у меня самое что ни на есть искреннее: я хочу остановить демона раз и навсегда.

Вспоминаю предсказание, отец показывал мне маленький круглый шарик.

Сфинксы сказали, что всё повторится и дети пройдут по длроге родителей. Отец мой впустил в себя демона, и я впустил. как и он я могу победить его только перестав сопротивляться.

Расслабляюсь, ловлю дзен, в душе становится пусто. Теперь двигаюсь не я, а сам демон, потому что мы стали одним целом и у меня нет причин ему мешать.

Слышу в себе удовлетворение и победносный рык, заставляю пошевелить себя тихонько кистью, разжимаю пальцы и наклоняюсь. Каждое маленькое движение мимолетно, незаметно. Всего лишь смена положения, на которую согласен демон. Он не понимает, что я затеял, и не сопротивляется. Зачем давить меня и мою волю, если теперь это его воля?

Ещё один рывок.

Хватаю брошь и с отчаянием загадываю умереть вместе с демоном, не давая себе вспомнить о маме, о Любушке, о мечтах.

Смерть — это ведь тоже своего рода свобода.

ЛЮБОВЬ

Всё меняется за секунду. Толик подскакивает к отцу и тут же падает рядом с ним, оставляя на своём месте чёрное марево с тусклыми очертаниями рогов и хвоста.

Демон расправляет красные перепончатые крылья, но улететь не может.

Фигура в балахоне и с острой косой в руках мелькает очень быстро. Но не заметить её невозможно. Она всё это время была здесь и ждала.

Одним ударом она сносит голову демону. И чернота опускается к земле тонкой струйкой, втягиваясь в нечто в руках у Толи.

Клим Анатольевич обнимает сына и разжимает его ладонь.

Сапфировая брошь оборачивается птицей с красивыми переливающимися перьями, наклоняет голову и смотрит мне в глаза, а потом одним взмахом улетает в небо.

— Пролита кровь невинного, пожелавшего покончить с демоном. Смерть не может убить бессмертного, но может заточить его навечно, — сквозь кашель говорит Клим Анатольевич и гладит Толика по бледной, холодной щеке. — В бессмертной птице.

— И больше демон не вырвется? — По мне, этого демона проклятого надо было бы расщепить на атомы и развеять по вселенной!

— Нет, чтобы освободить его, придётся убить синюю птицу. Но никто не сможет уничтожить мечту. Теперь уже точно всё.

И снег наконец-то прекращается.

Я опускаюсь на колени возле Клима Анатольевича и вместе с ним обнимаю Толика. У него, оказывается, в кармане трезвонит телефон.