Книга Соната Любви и Города: Дракон, страница 39 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Киваю своим мыслям.

И, отойдя немного, говорю Толику:

— Я не чувствую эмоции. Я больше не ведьма.

АНАТОЛИЙ

— От тебя пахнет чужими духами, — вместо «Добрый вечер, любимый» приветствует меня дома Любушка.

На седьмом месяце беременности она стала ревнива, раздражительна и самую чуточку нервозна. Она — точно прям самую чуточку, а вот мои нервы поистрепались ну очень сильно. И всё потому, что ведьма, лишённая силы и фамильяра, не становится бывшей ведьмой. Не-е-е. Она остаётся самой настоящей ведьмой! Просто без магической силы, зато с чайной ложечкой и напильником, которыми клепает мне мозг.

Батя на это только посмеивается, говорит, что ему сильнее доставалось. Фео на его слова только фыркает и утверждает, что доставалось именно ему, пока отец пропадал на работе в СМАКе. Мама так вообще не верит, отмахивается от моих попыток пожаловаться и помогать мне совсем не собирается.

Хотя, если подумать, я ни за что бы в жизни не отказался от своей теперешней жизни. Вот от анестезиолога отказался бы с радостью, а от Любушки — нет!

— Это не чужие духи, — вздыхаю я с прискорбием. — Это мне Смерть присоветовала тебе купить подарок. Как-никак сколько-то там дней нашей совместной жизни.

Люба сцепляет ладошки на большом животе и делает очень сосредоточенное лицо, считает, видимо. Но в математике она несильна, в беременность стала забывчива. И вообще, мне лично непонятно, с какого дня считать совместную жизнь? Со дня встречи? Первого секса? Или от ЗАГСа отсчитывать?

— А она откуда знает? — подозрительно прищуривается моя Конфеточка, забив на подсчёты.

— Не спрашивал. Она по-быстренькому заскакивала. Отчиталась, что в хосписе всё спокойно. Свободных мест нет и пока не предвидится. Все твои у неё на контроле. Ну и обрадовала про юбилей.

Ещё от Бори привет передала. Про него я Любушке не говорю, она очень близко восприняла смерть Клавдии и теперь при любом упоминании моего друга клянёт его последними словами. Хотя о покойных либо хорошо, либо никак. Но ведьма, что с неё взять?

— Так, а где духи?

Уверен, что про дела в хосписе Любушке уже доложили. Она хоть и ушла в декрет, а руку на пульсе держит. Переживает страшно, если кто-то из её подопечных уходит, но тут же активно принимается устраивать жизнь родителей, психологом подрабатывает.

— Духи…

С ужасом вспоминаю этот женский рай. Воняет, со всех сторон меня обступили консультанты, тычут в нос попеременно то бумажными полосочками, то банками с кофейными зернами. А потом на меня ещё и посетительницы накинулись. «Мужчина, а как вам этот запах?», «А этот, как думаете, понравится мужчине?».

Боги, вкуснее всего пахнет любимая женщина после секса. Или любимая беременная женщина. Вон Любушка с начала беременности пахнет миндалём и вербеной. Это не я такой умный и запахи хорошо распознаю, это мама мне подсказала. И сразу стало ясно, что мечтать о немагических детях бессмысленно. Мечты о дочке тоже обломились на втором УЗИ. А я был прозван бракоделом, и Фео со мной не общался аж два дня. На третий перезвонил и заявил, что со второго раза точно получится девочка, если я её делать буду в валенках, а под подушку положу ком мокрой шерсти барана, стриженного на растущую луну. И боюсь, что стараться мне придётся и в валенках, и на растущую луну, пока не получится девочка. Только бы контролировать не заявился. А то Фео может.