Книга Грёзы третьей планеты, страница 136 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

— Я постараюсь, – сказал разведчик.

— Постарайся, постарайся, – отозвался инспектор, – здесь и твои интересы могут быть. Так ты скажи, у тебя семья есть?

Про семьи солпланетников ходили разные слухи. Никто из «чужих» в семью никогда не допускался, информацией о семье никто никогда не делился. Семья «неков» складывается не столько по симпатиям, хотя и это важно, сколько по количеству собственных конечностей. Люди без рук нуждаются в людях с руками: тело остается человеческим и требует человеческого ухода. Поэтому семьи состоят из многих индивидов. Новичкам всегда находится место, никто не остается один.

Закон запрещал солпланетникам рожать своих детей. Во-первых, в один голос утверждалось, что космическая радиация несет опасность для ДНК. Во-вторых, «неки» сами по себе далеко не самые здоровые экземпляры человечества. Но – вот парадокс! – здоровые экземпляры человечества в полном довольстве кисли на Земле, а у аналитиков все чаще возникала мысль о цивилизационном тупике. В эпоху вирусной изоляции люди почти перестали общаться, перестали путешествовать. Росло взаимное недоверие. В этих условиях количество скопившегося на Земле оружия могло легко превратить застой в прощальную песню.

— Вы наверняка знаете, что такие вопросы здесь не задаются, – сказал Леонид. – Значит, у вас есть причина спросить.

В темноте клацнули металлические сочленения экзоскелета.

— Семья у меня есть, – продолжил Леонид. – Но мы здесь больше не говорим «семья», мы говорим «гнездо».

— А разница?

— Разница большая. Семья – это кровная связь: родители, дети, родственники. А у нас учет по рукам и ногам. Не все имеют руки, поэтому в первую очередь пристраивают таких, как я.

Леонид говорил, зная бессмысленность объяснений про отсутствие конечностей и невозможность жить без персонального экзоскелета. Как объяснить, что от гиперткани тело иногда чешется, хоть вой, а металлической клешней – не почесать? Как рассказать, что все это – навсегда? Чужаку не понять.

Инспектор, в свою очередь, следил за слишком общей речью и понимал, что деталей не будет. Нужно исходить из этого.

— Притираемся понемногу, – продолжил скучным голосом разведчик, – помогаем друг другу. Нас в гнезде четырнадцать. Кто-то ближе, кто-то дальше, но без взаимной помощи – никак. Самые для вас простые вещи нам могут быть невыполнимы. И еще, гнездо – это невероятно большое доверие и очень личные переживания.

— Да, люди везде по-разному устраиваются, – сказал инспектор.

— Мы считаем, что мы не совсем люди, – последовал неожиданный ответ. – Разве что в очень широком смысле.

Ответ прозвучал резко, но правдиво. Все понимали, что неоморфы уже чужие Земле существа, что у них сложился особый способ жизни – полумеханический, функциональный, с другими, непонятными на Земле правилами, как те же гнезда, например. Или взять экзоскелеты, запрещенные на Земле как оружие, но жизненно необходимые таким как Леонид. Как сопоставить банальность смерти на астероидах с жизнью на сытой и закомплексованной Земле? С каждым годом стена между людьми и неоморфами становилась все толще и отчетливее.

— Мы часто лишены важных органов, заменяем их на механику и электронику. У нас свои потребности, вам непонятные. У нас другая нервная организация. Я, например, управляю экзоскелетом сокращением мышц корпуса, поворотом шеи и поворотом глаз. Если нужно добавить одновременных задач, есть зажим для зубов и языка. Вы так руками не сможете, как я могу без рук. Но без экзоскелета я беззащитен и беспомощен.