Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 24 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Это транспорт смерти, — шепчу ему в шею.

— У меня защита, — он показывает мне татуировку из трёх треугольников на внутреннем сгибе локтя.

Чёрные линии слегка подрагивают на руке, я щурюсь, пытаясь понять, а не обман ли это зрения.

Снимаю перчатку с правой руки, касаюсь подушечками пальцев рисунка, мир тут же окрашивается в изумрудные цвета. Зеленоватая дымка окутывает Толика с ног до головы, завивается вокруг моей руки спиралью, стелется между нами и ластится как живая.

— Быть этого не может. — Я втягиваю в себя силу настоящей любви, а она, сволочь, не втягивается. Пытаюсь ещё раз.

Я отталкиваю Толика от себя, вытираю слёзы, с сожалением наблюдаю, как драгоценное сияние рассеивается в пространстве. Моя изумрудная прелесть, моя!

— Немного перенервничала, извини. — Приглаживаю волосы. Да что на меня нашло?! Ни разу не видела силы любви?! Видела, но очень давно. А на вкус пробовала и того давнее. — Это магическая татуировка.

— Я знаю, её родители навели, чтобы защитить меня.

— От чего?

— От Города. — Ладони его гладят меня по спине, успокаивают. Нежный почти мимолётный поцелуй и лёгкое касание губ к щеке. — Если тебе плохо, можем вернуться домой, — говорит хрипло.

— Нет, я хочу узнать, кто решил изжить мою сестру с племянниками.

— Хорошо, сгоняем к Чижику, а потом расскажешь, что происходит.

— Давай на метро?

Толик морщится, но в итоге согласно кивает.

Мы оставляем мотоцикл у моего дома и идём к Заневской площади. Станция «Новочеркасская» находится прямо под ней, иногда её называют Кносским лабиринтом. Под площадью круглый подземный переход с двенадцатью выходами.

Все лестницы нужны, каждая выходит на свою сторону Новочеркасского проспекта, и раньше я не понимала, как можно запутаться в одной прямой и не найти вход в метро. Для справки: он находится между первым и вторым выходом. Но мы делаем два полных круга по подземелью, потому что я пропустила вход на первом витке. Толик ругается тихо-тихо, но держит меня за руку, и я всё прекрасно слышу и ловлю себя на мысли, что сняла перчатку с правой руки и так и не надела её, и мне безумно нравятся его прикосновения. Но я напрочь не вижу входа в метро.

Сегодня не мой день.

Как назло, деньги на «Подорожнике» закончились, и нам приходится отстоять внушительную очередь, чтобы пополнить проездной.

Толик всё время выискивает кого-то среди прохожих.

На станции он не подходит к краю платформы, стоит, напрягшись, посередине и оглядывается.

— Не любишь метро? — я утыкаюсь в его плечо носом. От него пахнет ветром и лекарствами, свободой и тёплым вечером.

— Можно и так сказать…

В этот момент нас толкает упитанная женщина с чемоданом на колёсиках, Толя дёргает меня в сторону и резво уворачивается, словно ждал нападения.

Я успеваю выкинуть ей вслед тихое проклятье. Не нарочно, заговор слетел с губ, как обычная ругань. Но с подпиткой ведьминской силы. Не видать этой женщине секса ещё три года.

— Не хватало ещё застрять тут, — шипит Толя сквозь зубы.

— Что не так?

Едва ощутимый запах медицинских трав туманит голову. В груди разрастается тянущая тревога. Не только за сестру. В предчувствие добавляется волнение за Толика и за себя.

Ведьмам нельзя влюбляться, мы от этого теряем голову.

— В прошлую мою поездку на метро электричка сломалась, — он кивает на приближающийся поезд. Идёт к ней зигзагом, огибая проплешины — места скопления сил Города.