Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 29 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Натуральный бабкин-ёжкин домик из сказок крысится на меня узенькими окнами, и даже свет из них льётся негостеприимный.

На резном крыльце нас встречает худущая дылда, вся в чёрном, с кучей серёжек в ушах, с неприятным, острым, как скальпель, взглядом. Улыбается она тоже не особо искренне, а уж на Любину ладошку в моей руке смотрит вообще неодобрительно.

— Добрый вечер, Анатолий Климович, — «чёрная» сканирует меня взглядом. Спасибо, что пока не препарирует. — А мы были знакомы с вашим отцом… и мамой, — ведьма произносит это таким тоном, как будто моя мама у неё из-под носа папку увела и на себе женила.

Старую историю с Ковеном и попыткой обмануть отца я знал в общих чертах. Сейчас, глядя в недобрый прищур глаз «чёрной» ведьмы, стал подозревать, что знаю я далеко не всё.

— Мы к Лидии Ивановне. Она нас ждёт, — выныривая из-за моей спины, Люба прерывает наши с ведьмой гляделки.

— Люба, ты сегодня удивительно сильна, — кивает ей «чёрная» и разворачивается спиной. Кидает через плечо почти презрительно: — Проходите.

А мы не гордые, поэтому проходим внутрь избушки.

А что? Вполне уютно, атмосферно. Всюду кадушки с растениями, такими плоскими синими и белыми цветочками, на стенах плетёные коврики со сказочными мотивами. Репродукция трёх богатырей, Алёнушка у речки, рядом брат-козёл. Музейно.

Люба уверенно ведёт меня вглубь. Руку она уже не вырывает, но я и без того чувствую её нервозность. Прислушиваюсь к знаку рода, он молчит, ничем не намекая на опасность.

— Это кто? — шёпотом спрашиваю у Любы, кивая за спину.

— Ведьма Растений, — отзывается тихо Люба.

Удивлён. Чтоб готка — и растениями повелевала. Всё у этих ведьм с ног на голову!

В самой дальней комнате нас ждёт… по всей видимости, Верховная. Милая бабулечка божий одуванчик. Сияет улыбкой, расцветая морщинками вокруг глаз.

— Проходите-проходите, гости дорогие, — нараспев произносит хозяйка и встаёт из-за стола.

В комнате жарко, натоплено так, что дышать нечем. Но мне не хочется не только снимать куртку, а вообще присаживаться в этой комнате. Да и хозяйка мне не нравится. Кошусь на Любу, которая вроде и улыбается, но как-то испуганно.

— Я вас ждала, Толя. Давненько ждала, — лыбится старушка, поправляя красные бусики на толстой шее.

Мелькает пренеприятная мысль, что я угодил в ловушку и ждали меня ведьмы давно не просто так.

— Да вы присаживайтесь. Я вас чаем угощу. С плюшками. Толенька, вы любите плюшки?

— Нет. И чаю тоже не хочу. — Ничего плохого мне эта Лидия Ивановна не сделала и не сказала, но отчего-то хочется на неё рыкнуть. Не нравятся мне ни её улыбочки, ни взгляды, которые она кидает на наши с Любой сплетённые руки. И плюшки тоже не понравятся. Вдруг там, как и положено у ведьм, лягушки запечены. — Мы по делу.

— А вы, Толя, так на батеньку своего похожи. Тот тоже был в молодости деловой, пистолетом размахивал налево и направо. Недаром же в роду у вас казачья кровь. Лихие вы да горячие хлопцы.

— Есть такое, — не думаю отнекиваться. Неприятно, что она о бате моём как о дружке своём закадычном разглагольствует. Знак рода нагревается. Пульсация проходит тонким предвестником опасности от локтя к плечу. Пока слабая, но отчётливая. — Время дорого, так чего кота за… хм, хвост тянуть.

Верховная довольно жмурится. Становится похожей на толстую упитанную змею, развалившуюся на тёплом камне погреться.