Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 30 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

А у меня аж мозжечок свербит от её попыток меня считать, обойти защиту.

Лёгкое движение справа от стола привлекает внимание, и я скашиваю глаза. Тонкая берёзка складывает тоненькие веточки с зелёными молодыми клейкими листиками в непонятные фигуры. То ли крест, то ли Х, то ли непотребную назаборную надпись сваять пытается. Присматриваюсь и понимаю, что это не берёзка вовсе. Леший, старый и привязанный заклятьем к берёзе, активно мотает головой и жестикулирует мне. Не представляю, что он хочет до меня донести, но одно то, что он не пытается напасть на меня, удивляет. Видимо, сидит он в своей глуши и не знает, что я объявлен персоной нон грата.

— Узнаёте? — я выкладываю проклятую монету на стол перед Верховной.

Слова Чижика-пыжика о сильной ведьме привели меня к выводу, что сломать монетку могла только ведьма, входящая в Ковен. Если откинуть Любу, как слабую, то остаётся не так уж много кандидаток. А уж в то, что действуют без ведома Верховной, я ни за что не поверю.

— Нет. А что это? — И удивление Лидии Ивановны такое безгрешно-искреннее, что я, естественно, не верю.

— Предмет, на который была наведена порча. Сильная, почти смертельная.

Старушка перестаёт улыбаться и кидает на меня быстрый цепкий взгляд.

— Ну, порчу я, допустим, вижу. Хорошая, качественно сделанная вещь. Способ, конечно, редкий, трудозатратный, но действенный. Мало ли кто мог сделать? Люди такие дураки порой. Кто старый бабкин фолиант найдёт и начнёт упражняться в обрядах, кто к ведьме на поклон пойдёт, чтоб соперницу извести или заставить мужика жениться.

При словах о женитьбе Любины пальцы в моей руке дрогнули.

— И как нам найти того дурака, который решил Любу со свету сжить?

— Любу? — удивление в словах Верховой если и сквозит, то какое-то растерянное. — А что же вы молчите? И как это произошло? Почему я обо всём узнаю последней? — она переводит укоризненный взгляд на Любу, потом опять рассматривает монетку. — Мне кто-нибудь толком пояснит? — голос Верховной приобретает силу, пытаясь подавить волю.

Но на мне такие штуки не сработают, спасибо маме с папой. А вот Люба хмурится, но поясняет. То ли под воздействием силы, то ли сама по себе:

— Может, и не моя то порча. Но Таня с ребятами не просто так в аварию попали. А эту монету я из её дома принесла. Она там спрятана была и под пологом. Сильным. Я даже не почувствовала ничего, только Чижику хуже стало. Его Толя спас и в первый раз, и во второй.

— Это совсем уже беспредел! — округляя глаза, как сова, возмущается Верховная. — Покушение на ведьму и её семью! Немыслимо! Кто-то хочет разорвать Круг. Без ведьмы Любви мы опять останемся неполным Ковеном! — кипишует Лидия Ивановна.

И вроде здраво говорит, и возмущена искренне, но мне не верится.

Давление со лба смещается на переносицу. Я стараюсь не смотреть в глаза Верховной. Уж больно неприятное у неё влияние.

В кабинет входит готка, внимательно слушает возмущения Верховной, крутит монетку в пальцах, унизанных кольцами, даже на зуб пробует. И во время этого балагана пытается меня считать, давит на виски силой.

Да чтоб вам всем пусто было!

Совсем меня за дурака держат! Чтоб я к ведьмам пошёл, не имея материнского благословения и отцовского напутствия? Да они же самые сильные обереги людские. К тому же в задний карман джинс мне Любушка типа втихаря сунула заговоренную чешуйку рыбью, а под стельку в кроссовку — пятак, заряженный любовью. Да с такими доспехами меня ни одна ведьма не раскусит.