Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 33 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Но всё равно спасибо! — Старичок шевелит ногами, между его пальцами вырастает свежая трава. — Он ещё монетку украл, — докладывает мне.

— Толя, ты дурак! Нельзя красть у Верховной! — хватаюсь за голову.

— Это наша монетка! — Он засовывает руку в карман и вынимает проклятую Чижикову десятку.

— Как ваша? Это ведьмы монетка, чёрной такой, — влезает леший.

Да что же это делается?!

Я хватаюсь за голову, воображение подкидывает мне картины кровавой расправы над Толей.

— Ты не понимаешь! Да тебя же… Да они же…

Толик подходит и обнимает меня, прижимает к себе сильно-сильно, кладет подбородок мне на макушку и говорит:

— Всё хорошо будет. Я на сто процентов уверен, что она сама и навела порчу. Мы её расколем…

— Лидия Ивановна не стала бы этого делать, она мне как мать! — На глаза накатывают слёзы, я утыкаюсь в Толю и хлюпаю носом.

На улице холодно и темно. Домой хочу. Спрятаться. И Толика спрятать.

Чавкающие шаги вплетаются в звуки леса. Леший частично врос в землю, и при каждом шаге ему приходится вырывать стопу с корнями из земли. Скрипит, как старое потрескавшееся дерево на ветру:

— Не зря прокляли деньгу-то. Явно спровадить хотели твою сестру. Я слышал разговор. Неподзаконное это дело — людей травить.

— Чей разговор? — я прикусываю губу, скашиваю глаза на лешего.

Духи леса на зиму в спячку впадают. Скоро и этот уснёт. Вон уже глаза томные прикрываются. Или устал сильно в плену у Верховной.

— Ведьминский. Ты уж извини, ведьма, но припугнуть тебя хотели.

— Меня?

— Может, и кого другого…

Мне не верится, что Лидия Ивановна могла мне желать зла. Вдруг леший врёт? Не нравится мне, что Толя украл лешего и сбежал. С другой стороны, Верховная чуть не заставила его заключить договор и приворожить ко мне хотела.

И что же теперь делать? Я не могу вернуться к Лидии Ивановне и просто попросить прощения за поведение Толика.

Она потребует компенсации.

В животе бабочки падают хладными трупами.

Верховная заставит меня родить от Толика девочку и бросить его. Ведьмам нужна гарантия целостности Ковена. Чтобы на случай моей смерти кто-то мог стать мне заменой. А наличие мужа нежелательно, потому что он может перетянуть привязанность с сестёр на семью. И почти все ведьмы матери-одиночки, воспитывающие дочерей в ненависти к мужчинам. Но я не хочу так!

И умирать не собираюсь.

Что за мысли?!

— Что за мысли? — вторит моим мыслям Толя и целует в макушку. Толик будто чувствует мои страхи, читает переживания.

— Как мне спасти сестру от моих… моих?..

Кто для меня Ковен? Семья? Подруги? Ковен для меня стал всем. За это время я вжилась и свыклась с его магией. Зачем сестры так со мной поступили?

— Есть у меня идейка, но надо ещё в одно место проехаться. — Толя оставляет лешему россыпь конфет в разноцветных обертках, машет ему рукой на прощание.

Счастливый леший щурится и улыбается нам.

— К маме моей.

Господи-и-и, я не готова. Не могу. Макияж размазался, причёска растрёпана, глаза красные! Не могу я к его маме!

Толик вздыхает, поднимает моё лицо за подбородок и легонько целует в губы:

— Прекрати мотать головой. Ты прекрасно выглядишь. Что для тебя важнее: внешний вид или сестра?

Конечно, сестра, что за глупые вопросы! И племянники. Но это неприлично — знакомиться в таком виде с родителями взрослого мужчины. Да ещё и не сказать, что точно моего мужчины. Мы же всего сутки назад как определились с намерениями.