Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 34 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

В смысле переспали.

И вот мы стоим перед дверью квартиры на Рубинштейна. Часы показывают двенадцать часов ночи. Я сейчас сгорю со стыда, а Толик жмёт звонок, будто выдавить его пытается.

Господи-и-и, пожалуйста, пусть его родителей не будет дома.

Но они дома. Оба. И оба спят. То есть спали, пока сыночек не явился. Провалиться мне в преисподнюю прямо здесь и… Стоп. Ведьмины стенания же и сбыться могут.

Открывает нам статный мужчина лет шестидесяти с умными серыми глазами, одетый в старые спортивные штаны и домашние меховые розовые тапочки.

— Привет, па. Знакомься: Люба — любовь всей моей жизни, — выдаёт Толик, ведя меня за руку внутрь квартиры.

Я хлопаю глазами и как рыба беззвучно открываю рот. Захожу за ним следом, краснея от фамильярности сложившейся ситуации.

— Очень приятно, Клим Анатольевич, — отец Толи кивает и закрывает за нами дверь. — На кухню проходите, Фео чай поставит.

— Об-на, занесла нелёгкая, — раздаётся снизу.

Опускаю глаза на чёрного лохматого кота с деревянной расписной ложкой в передних лапах. Несколько раз моргаю, чтобы расфокусировать зрение. Образ кота сменяется на фигурку старичка в красной рубашке с кушаком и атласных штанах. С огромными когтистыми босыми ногами.

— Феофан Валерьянович, — шевелит домовой коготками.

Толик тащит меня внутрь квартиры, я скидываю по пути туфли, испачканные в земле и листьях. Здороваюсь по нескольку раз и с домовым, и Климом Котёночкиным. А когда меня усаживают на кухне за стол, ещё и с мамой Толика.

Василиса Анатольевна вплывает в кухню в домашнем халате с доброй улыбкой на лице. Выглядит она очень стройной и милой. Светлые волосы свободно лежат на плечах, яркие голубые глаза сияют от радости. На фоне этой благородной, ухоженной женщины я кажусь себе оборванкой, заявившейся на приём к аристократии.

Приглаживаю свои растрёпанные лохмы и поправляю мятую юбку. Не понимаю, куда прятать глаза. Стыд-то какой.

— Вы первая девушка, которую Толик привёл к нам знакомиться! — садится Василиса Анатольевна напротив меня.

— Мам, Люба самая лучшая девушка, которую я встречал в своей жизни.

Кажется, я сегодня умру от стыда.

В руки мне всовывают огромную кружку с горячим чаем, сама кружка красная в белый горох. Тёплые кошачьи лапки ненадолго задерживаются на моих ладонях. Перчатки я так и не сняла, по привычке боясь лишних прикосновений. Домовой подмигивает мне хитрыми жёлтыми глазами. Толик садится на соседний стул, обнимает меня за талию. Это немного остужает мою панику.

— Простите, что побеспокоили вас в такой час, — выдавливаю улыбку для хозяйки.

Василиса Анатольевна пододвигает ко мне поближе булочки и вазу с конфетами, откуда Толик уже забрал три штуки.

— Ерунда, в нашей семье и не такое бывало. Мы всегда рады гостям.

— Очень, — подтверждает домовой, отбирая у Толика конфеты. — Вначале руки помой и поешь.

Я вместе с Толей послушно иду в ванную, внутренне сочувствуя. Нелегко ему было расти с таким душнилой.

Но возвращаюсь в приподнятом настроении, мыло в ванной Котёночкиных пахнет сладкой жвачкой и мятой. Вкусно.

На самом деле кухня очень уютная, на окнах занавески с цветочками, гарнитур из настоящего живого дерева, прямо чувствуется сила дубовая. Стулья удобные, мягкие, под вытяжкой сушится связка чеснока, кружевные салфетки лежат на столе и на подоконнике несколько кашпо с фиалками.