Книга Блюз поребриков по венам, страница 117 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Жека отвлёкся от работы, кивнул на приветствие и пожал плечами.

— А что тут скажешь? Вот труп, вот лекарства, вот стакан с водой. А вот, – он взял рукой в перчатке белый лист бумаги, – предсмертная записка.

— «В моей смерти винить Клаву К.»? – предположил Кораблёв. – Отпечатки снял? Запакуй. Через пару минут он зачитал: – «Это я во всём виновата. Одна я. Уйду просить у Николаши прощения».

— Ну вот кто так пишет предсмертные записки? Нет бы чётко и по делу: «Мужа отравила я, яд взяла у падчерицы, сама отравилась пятью таблетками но-шпы. Похороните меня во всех драгоценностях и синем платье». Дата, подпись с расшифровкой. А то эти сопли даже к делу стыдно приобщать. Чем отравилось-то?

— Снотворным. Но Вы не поверите! Она выпила двадцать! Двадцать таблеток! Как она их в себя заталкивала, не представляю. По идее на десятой бы уже упасть должна была. А она догналась ещё новой пачкой, запила водичкой, причём стакан один, и графина нигде в комнате не видно, и пошла на кровать. Ровно шла, даже не зацепилась об ковёр на своих каблуках. Легла красиво и умерла. Железная женщина!

— Так, может, она в кровати пила и все одним залпом? – шепнула Василиса мне на ухо.

— А потом стакан и блистеры кто-то на стол положил?

Да, от кровати до стола было метра три. Хорошая спальня, просторная.

Лёня услышал наш разговор и задумчиво протянул:

— А как же он в неё засовывал эти таблетки? Следов насилия на теле нет?

— Это тебе вот скажет эксперт по трупам, но на первый взгляд ничего нет.

— Ладно, пусть ребята работают. Потом я ещё зайду сюда и осмотрюсь. А пока пойдёмте к домработнице, поговорим по душам.

Леонид утопал вперёд, я было за ним, но Василиса меня остановила.

— Прикрой меня спиной, – шепнула и принялась водить по стене рукой.

Прямо поверх обоев следом за Васиной ладошкой проступали яркие сияющие блики, которые резко затухали под волной растекающейся черноты. А потом это чернота зашевелилась, приобретая контуры лица с горящими глазами и огромными витыми рогами. Эта морда резко клацнула зубами-клыками. Я дёрнул Василису на себя, женщина зашипела рассерженной кошкой:

— Клим, ты чего?!

— Что это за хрень?! – зашипел в ответ.

— След демона!

— О, горе мне. Это же тень просто!

Василиса фыркнула и задрала подбородок, явно собираясь объяснить всю невероятность увиденного.

— Вы идёте? Чего застыли? – Леонид стоял в коридоре и смотрел на нас с недоумением.

— Идём-идём, – я потянул Васеньку из комнаты. Потом разберёмся в еë страхолюдинах.

В столовой по-прежнему обливалась слезами Клавдия Ильинична. Моя сердобольная блондинка вытащила без спроса из буфета кружку. Красивую фарфоровую с рисунком синей сеточкой. Вымыла под проточной водой и налила из крана воды.

— Вот, выпейте, – всунула в руки женщине кружку, и пару минут мы слушали, как по фарфору клацают зубы Клавдии Ильиничны.

Да она по хозяину так не убивалась, как по ненавистной вдове.

— Если вы успокоились, можете нам рассказать, что произошло? – Лёня опять допрашивал, Василиса приготовилась записывать, а я, блин, снова не у дел. Разве что по дому пошариться, в кабинете чего поискать.

— А что произошло?! Я сама ничего не поняла. Утро как обычно Диана вышла на кухню, кофе выпила и собралась хвостом махнуть. Это раньше она мне сообщала, куда едет, ко скольки ждать, будет ли на ужин, чтоб, если хозяин спросит, я могла ответить. А теперь-то ей что?! Сама себе хозяйка. Я даже думала, что она меня уволит сразу. А она подошла и говорит: «Ты, Клавдия, столько лет с нами прожила. Оставайся дальше со мной. Я тебе столько же платить буду. А если в квартиру переедем, то поменьше. А, может, и не будем переезжать. Зачем Ариадне этот дом, она по миру скачет». Так я и осталась. К похоронам же всë приготовил Павел, сказал ждать решения следствия. Как тело отдадут, так панихиду проведём.