Книга Блюз поребриков по венам, страница 114 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Демона искать. Без демона Дизверко нас съест.

— Меня вот больше Бояровы тревожат.

— Одно другому не мешает.

— Действительно. Тогда поехали искать.

И мы поехали. К Кораблёву.

Сто лет не катался на метро. Чуть не поседел за полчаса. Какой-то худощавый сморчок пытался подкатить к Васе на эскалаторе, гламурное тело в начищенных ботиночках проехалась по моим ногам как танк на гусеничном ходу. А уж совсем вопиющий случай был в вагоне: Васю от меня оттёрла толпа, и пока я пробирался обратно к напарнице, какой-то несознательный тип пытался к моей женщине прижаться. Получил этот извращенец и от меня, и от Васи, но я зарëкся ездить в метро.

Хотя и не только из-за давки и кучи народа.

— Васенька, а, Васенька, скажи мне, почему вот эта дама в конце платформы голая и синяя? Это флэшмоб какой-то? Ой, а эта в полушубке и в платке, и эта, и та… Васька, это кто?

— Клим, давай побыстрее на улицу, – напарница чуть ли не на буксире меня волокла, а я уже и оборачиваться боялся.

— В блокаду в Ленинграде, чтобы избежать эпидемии, трупы горожан скидывали в шахты метро. Потом их замуровали, а души-то остались. Вот тебя, видимо, почувствовали, повылазили. А, может, это из-за демона нашего такой разгул. Но они… – Василиса замялась, – не самые добрые, сам понимаешь. Дизверко не разрешает с ними на контакт идти.

— М-да… Кровавая история порождает кровавых духов?

— Вроде того. Но мы уже пришли.

И точно пришли, и даже Лёнька нас ждал.

— О, голубки, прилетели? Молодцы, вовремя. Присаживайтесь. Смотрите, что мы имеем, – Леонид потёр руки. – По Боярову: яд этих самых тибетских шершней был в кофе. Доза такая, что и слона убьёт. Так что про то, что дочка хотела лишь обездвижить отца – ложь. Или намеренно убивала, или дозу не рассчитала. Или, – он поднял указательный палец вверх, – яд сыпанули два раза.

— В смысле? – не успела Василиса за мыслями следака.

— Кто-то увидел, что Ариадна решила приправить кофе Боярова, одолжил у неё яд и увеличил дозу. Кофе варила домработница. Верная и преданная. Вполне могла подсобить.

— Да, но, может, она преданная не в смысле, что преданно служила всю жизнь хозяину, а в том, что он её предал! Женщина его всю жизнь любила, а он всё время женился на красотках молодых. Вот и решила, наконец, его прибить, – я с сомнением нахмурился. Не складывалась у меня картинка. В кабинете Королёва было душно, накурено, несмотря на то, что руководство это категорически запрещало, и неуютно. Серые стены очень моё старое место работы напоминали. И я вдруг понял, что решительно не хочу возвращаться в эту ежедневную рутину, где не будет Василисиного бредового безумия.

Лёнька же чёркал в своих записях, выделяя важную, по его мнению, информацию, и поддакнул:

— Надо бы тогда эту Клавдию Ильиничну ещё разок допросить.

— А ещё есть весёлая вдова. Ей вообще хорошо: чужими руками уберёт мужа старого. Расчистит дорогу для нового. Любовник у неё есть, не проверяли?

— Нет никого, – Кораблёв мечтательно закатил глазки к потолку. – Мы её подвозили до больницы, когда ей плохо стало. Судя по намёкам, она остро нуждается в утешении. Жаль, не по моему карману пташка. Да и Клавдия бы с радостью донесла, если бы кто-то был.

— Если бы старушка знала. А могла и не знать. И, вообще, с каких пор ты крутишь со свидетельницами?!