Книга Блюз поребриков по венам, страница 65 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Да не трясись ты так! Узор на кольце видишь? – спросил Клим и замахнулся.

Я, по правде, ничегошеньки не видела. И готова была его уже сдать на съедение хоть крысам, хоть лепреконам. Меня в жизни никто не бил (ещё ни разу не догнали). Да, ситуации разные бывали, но постоянно спасал Счастливый случай, Дракон или Город. Все трое меня очень любили.

— Василиса, они одинаковые, – терпеливо и на тон тише произнёс Клим. Снял с пальца перстень и поднёс к кулону.

Удивительно, но рисунки на украшениях совпадали. Восьмиконечный крест, вписанный в круг, – Великое Коло. Мне бабушка рассказывала, что он символизирует вечность, бесконечность Бога Рода и его всепроникающей любви. Самый всеобъемлющий знак наших предков и самый распространённый символ славянской веры.

— Дай-ка! – вырвала драгоценности из рук ковбоя. Ну как драгоценности? У Клима-то печатка золотая, а мой кулон медный. И вся ценность его – в памяти. Простой кругляш на цепочке в виде полусферы, испачканный кровью. Это я так руны собиралась закрепить, да так и не успела. Но сейчас меня волновало гораздо больше, что перстень идеально вставлялся в углубление кулона и даже, чуть повернувшись, с щелчком зафиксировался. Получилась странная конструкция с выпирающим ободком и Великим Коло в основании.

— Зачем? – успел удивиться Клим, недоуменно касаясь кольца, и тут же был отброшен взрывной волной.

Опять в сточные воды. Опять на спину. Меня же потащило в противоположную сторону: на груду камней, которую мы совсем недавно так трудолюбиво сложили с ковбоем.

Раздался стук и звон разбитого стекла.

Подземелье погрузилось в полную темноту.

Кажется, мы остались без фонарей.

Пока я лежала и ругалась на свой организм, который отказывался ворочать руками и ногами, передо мной выросла тёмная фигура. Недовольная и немного попахивающая. Она спросила:

— Телефон есть?

Душу не просит и хорошо. Пусть уходит.

Порылась в пальто и протянула сгустку мрака великое изобретение человечества. Где-то ещё пластырь валялся, чтобы ранку заклеить после окончания обряда. Но тут теперь бинт понадобится.

Фонарик сотового осветил небритый подбородок Клима, тонкие губы и кусочек носа. Довольно красивой формы, если рассматривать с художественной точки зрения.

— Вставай, – ко мне протянулась чёрная рука. Я приняла помощь и аккуратно встала. Потрогала затылок. На пальцах блестела кровь.

— Так, нам надо быстренько тут закончить и в офис или больницу, – пробормотала, чувствуя, как темнеет в глазах. А! Это Клим отвернулся от меня и принялся шарить по земле в поисках фонарей. Без них в канализации было реально неприятно находиться.

Я прислонилась к стене, прочертила кровью прямую линию поверх еле видной белой и прошептала, превращая слова в музыку и вливая силу в стену:

— Отче наш, учитель. Отвори врата небесные, обереги нас. Установи ограду промеж нас и врагов наших, славный Боже, вещий Боже! Славим тя, небоже! Славим, как велено, славим, как речено. Слава те, Отче, буди славен вечно!

С последним словом руны налились голубым светом и замерцали. Сияние неторопливо сместилось в центр белой линии и заискрилось, поднимаясь, проходя сквозь потолок и вырываясь на поверхность.

Свечение оборонного барьера на вид было таким же, как и блеск защитой сферы.