Книга Блюз поребриков по венам, страница 80 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Врут, – буркнул в ответ, вырывая руку Василисы из загребущих лап Лёнчика и засовывая её ладонь в карман своего пальто.

Кораблёв, проследив за моими телодвижениями, хмыкнул и со смехом предложил:

— Пойдёмте в дом. Там самое интересное.

Я притормозил лейтенанта на крыльце и посоветовал ему:

— Ты бы ворота запер, сейчас журналюги набегут, не отобьёшься.

* * *

В просторной гостиной за столом сидел молодой парень. Сидел спокойно и вальяжно как хозяин. Посматривал за тем, как эксперт снимает отпечатки пальцев с посуды на столе. На губах у парниши цвела лёгкая улыбка. То ли идиот, то ли рад, что кого-то в доме порешили.

А, кстати, кого убили-то?

— Лёнь, – я отозвал Кораблёва в сторонку, а так как рука Василисы всё так же была в моей руке, то и её дёрнул следом: – Ты в общих чертах обрисуй нам картину. А то, сам знаешь, нас послали, а куда и зачем не объяснили.

Лёнька – мужик, хоть и противненький, но толковый следак, с ним можно иметь дело.

— Если в общих, то после плотного обеда в кабинете обнаружен труп хозяина: известного издателя, владельца крупных типографий, пары гламурных журналов, новостного и развлекательного канала.

— Ооо, не бедный, должно быть, человек.

— Ты даже не представляешь, насколько небедный! – Лёнька обвёл рукой гостиную особняка.

— И как его? Душили? Пытали? Застрелили?

— В том-то и дело, что никак! Никаких следов насильственной смерти. Но я сам недавно приехал, так что пойдём, вместе допросим свидетелей.

А я что? Я согласился и напарницу за собой потянул.

Лёня прошёл на кухню, где за столом сидела немолодая женщина в строгом сером платье и тихонько всхлипывала.

— Клавдия Ильинична, расскажите, пожалуйста, как можно подробнее сегодняшний день. А наш эксперт Василиса, как тебя по батюшке?

— Анатольевна.

— Василиса Анатольевна запишет ваши показания, – следователь махнул Васе на стул напротив женщины и подтолкнул папку с бумагами.

Я остался стоять в дверях, осматриваясь. Мне отлично было видно и всю кухню, и часть гостиной.

Ну что можно было сказать? Дорого и очень богато. Со вкусом, наверное. Мебель красивая, картины на стенах, ваза затейливая на столике в углу. Посуда на столе, по которой ползал с кисточкой эксперт, с позолотой. Чем-то напоминает Эрмитаж и даже пахнет схоже: пылью, канифолью и ёлкой какой-то. Надо узнать у Васьки, она чувствует запах Эрмитажа?

— А что рассказывать-то? – женщина вздохнула и вытерла мокрые щёки платком. – Вы лучше задавайте вопросы.

— Хорошо. Для начала: ваше имя, фамилия, отчество, год и место рождения. Кем приходитесь покойному?

При слове «покойный» женщина икнула и закусила губу, пытаясь взять себя в руки.

— Митрофанова Клавдия Ильинична, 1960 года рождения. Город Тверь. У Николая Андреевича служу домработницей уже лет тридцать пять.

Молодой нахальный парень прошёл из гостиной, налил стакан воды и протянул женщине, огрызнулся на следователя:

— Ну что вы к Клавке пристали? Не видите, переживает.

— Работа у нас такая, – ответил Лёнька. – Как вы попали к нему на работу?

— Угу, – хмыкнул парень, но из кухни не вышел, налил себе чаю и сел напротив Василисы, принялся её внимательно рассматривать. Отчего у меня зачесался кулак, так захотелось изменить ему траекторию взгляда.

— Я в издательство устроилась наборщицей как раз после техникума. Николай Андреевич тогда был заместителем главного редактора. Он заболел. Мне велели ему документы отвезти. Николай Андреевич жил тогда ещё на Комендантском. Я приехала, а он совсем больной: температура, кашель. Жалко стало, я ему суп сварила, морсом напоила, в аптеку сбегала. Потом ещё пару раз приезжала, убирала, готовила. А он и предложил к нему идти в домработницы, зарплату назначил больше, чем в издательстве. А у меня мама тогда болела, лекарства нужны были, я и согласилась. Так всю жизнь с ним и прожила бок о бок.